Наступил день моего отъезда.
Билет на поезд, который уходил из Апатитов в 13:42, был у меня наготове, а машина, которая должна была везти меня из заповедника ожидалась в 11:00. Таков был первоначальный план, но он не состоялся. Вместо этого Сергей предложил забросить меня на вокзал — ему нужно было купить какие-то стройматериалы. Я знал, что Николай сейчас на своих выходных, и был опечален тем, что, наверное, не увижу его перед отъездом. Но и этому сбыться суждено не было.
В девять утра я поднялся, позавтракал, и принялся заканчивать сборы. Отъезд с Сергеем был назначен на двенадцать, а Николай, оказывается, находился в Апатитах, и обещал нас там встретить. К полудню я был готов, и вышел из дома пройтись напоследок по усадьбе, и доложить Сергею свою готовность. Не прошел я и полпути, как встретил Светлану, которая не торопясь шла по дорожке и осматривала урожай грибов на обочине. Тут послышался шум мотора. — Едет тебя забирать — сказала Светлана. Действительно, показалась знакомая серая буханка. Вещей со мной, конечно, не было, и я подумал, что пока мы будем их забирать, Светлана своим курсом тоже туда придет, там и попрощаемся. Поэтому я без церемоний влез в кабину, и мы тронулись. Тут меня пронзила мысль — может быть она туда не пойдет, и что же это тогда было за прощание? — Постой — сказал я Сергею, — Надо попрощаться со Светланой. Он остановил машину, и я свесился из кабины, поймав недоумевающий взгляд Светы. — Попрощаться! — крикнул я ей. — Ну давай, — с улыбкой ответила она. Я вылез из кабины, и мы обнялись. Такое прощание годилось. Теперь, уже с легким сердцем, я вернулся в кабину.
Мы погрузили вещи и выехали. Сегодня с утра в воздухе висела дымка — поначалу я принял ее за туман. Однако, когда мы выезжали на шоссе, у этой дымки появился странный запах. Что это такое? — спросил я. — Это комбинат дал выхлоп, а он опустился в нашу сторону — был ответ. Дымка была похожа на дым от пожара и висела насколько было видно — по всему озеру Имандра и окружающим лесам. Говорят, что в Мончегорске, когда опускается такой смог, в десяти метрах бывает не разглядеть стоп-сигналов впереди идущей машины. Такая реальность вступает в некоторый контраст с восторженными словами Ферсмана, которыми он описывает Мончегорск — новый город посреди природы, который тогда строился.
За разговорами мы быстро добрались до Апатитов. Николай встретил нас у заправки. Оставалось около часа до поезда, и мы зашли в кафе перекусить. Тут мы немного посокрушались о расставании. Честно говоря, не знаю, чем я им так приглянулся — но весь этот месяц они оба только и делали, что окружали меня вниманием и удобствами. Мне тоже не хотелось уезжать. Работа в заповеднике требует много сил — но здесь хорошо. Прекрасные люди, и дружная команда, в которой никогда не бывает скучно.
Я ехал в поезде, на этот раз на нижней полке. В ее превосходстве над верхней никаких сомнений больше не было. В купе я пока был один — наверное позже кто-нибудь присоединится.
Меня не оставляло впечатление, которое возникло, когда пару дней назад мы возвращались по Чунозеру с Нявки. Катер бросал снопы брызг по обе стороны, а я сидел на полу и смотрел на летящую воду. Поднимаясь вверх, она, освещенная ярким солнцем, рассыпалась на множество хрустальных капель, которые, проносясь по плавной дуге, были похожи на ажурные крылья большой алмазной птицы. Почему-то я сидел на этой птице задом-наперед, как известный персонаж русских народных сказок. На излете хрустальные брызги снова падали в воду, как первые тяжелые капли летнего дождя.
Неожиданно я ощутил новое чувство. Катер все так же несся по волнам, брызги все так же взлетали алмазными крыльями, на передних сиденьях оживленно болтали А.С. и Наталья, а у меня на душе были тишина и покой. Лапландия снова наполнила мое сердце.