Вчера я услышал из разговоров, что рабочий день начинается в 9:00. В 7:30 я встал, а к 9 был готов к труду и обороне. Обороняться, впрочем, было не от кого, а трудиться не над чем. Дозвонившись в 9:30 до Сергея, я узнал, что машина с оборудованием для видеокамеры на подходе. Скоро и сам он за мной зашел, проводил к конференц-дому, и поручил меня группе девушек, уже вовсю занятых делами.
Мне предстояло заменить маленький временный коммутатор на другой, побольше. Аналогичный стоял здесь раньше, но вышел из строя из-за грозы. Схема подключения не была вполне очевидной, но, ориентируясь на косвенные признаки, а также на предусмотрительно записанное сотрудниками видео, подключить все удалось быстро. Камера при этом заработала без дополнительных усилий.
К большому облегчению моих вчерашних терзаний, на этом я был взят в оборот. Следующим делом было прикрепить большие фотопанели на решетчатом стенде, установленном вдоль одной из дорожек. Для этого мне были выданы шуруповерт и пакет саморезов. Впрочем, отверстия в панелях уже имелись, и оставалось только панели эти ровно повесить. В этом мне поочередно помогали сами девушки, одной из которых, Ирине, я был, как оказалось, обязан своим приездом — так ей понравилось мое резюме.
В этих занятиях приблизилось время обеда. К 12:00 здесь уже начинают говорить о еде, а к 13:00 разговоры становятся серьезными. Отказавшись от приглашения пообедать вместе, я двинулся к себе — нужно было приготовить еды так, чтобы хватило и на вечер. Почему-то мне казалось, что избытка сил вечером у меня не будет. В дверях я встретил милую женщину с веселыми глазами, которая живо осведомилась, не я ли волонтер Николая. Очевидно, это теперь одно из моих имен в округе. Ответив утвердительно, я получил распоряжение сопровождать Наталью, то есть мою собеседницу, немедленно после обеда в лес по ее делам. Лучшей участи я не мог и желать.
Необходимость сопровождения вызвана тем, что в округе водятся медведи, волки, и даже росомахи. Они тут имелись и всегда, но не так давно рядом с усадьбой был найден мертвый олень. Его вскоре вывезли, но хищники, вероятно, почуяли запах, и стали появляться на фотоловушках вблизи усадьбы. Руководство заповедника запретило сотрудникам выходить в лес по одному — отсюда и предложение Натальи, от которого я не смог бы, даже если бы и хотел, отказаться. Но я не хотел.
Так как холодильника у меня в номерах нет, Николай уступил мне место в своем. К счастью, его жилье находится в доме напротив, сразу через грунтовую дорогу. Это тоже одноэтажное деревянное здание. В доме Николая располагается также дом-музей О.И. Семенова-Тянь-Шанского. Не знаю, связаны ли между собой эти факты. Возможно, впоследствии он станет и домом-музеем Николая.
Так или иначе, я отправился в холодильник за продуктами. В холодильнике я отметил немалое единство сотрудников и волонтеров в вопросе выбора рациона. В морозилке лежали пельмени, такие же как мои, блинчики, такие же как мои. Если различия и были, то только в мелочах. Молочные сосиски против сливочных — вопрос не принципов, но вкусов.
Так или иначе, обед был приготовлен, съеден, и мы отправились. Вначале Наталья проверила ягодные стационары неподалеку от базы. Детали мне остались непонятны, но по ее междометиям стало ясно, что результатом она пока недовольна. Я же смотрел на окружающий меня лес, который в этом месте был абсолютно прекрасен. Старые елки, крупные и поменьше; не очень частые, но крупные сосны; залитая солнцем зелень хвои и серебрение елочных стволов. Лес был очень красив.
День, однако, был довольно жаркий, и, несмотря на всего +6 ночью, днем, особенно на солнце, жара утомляла. Мы не стали задерживаться и двинулись к следующему месту. Оно находилось на озере Ельявр, что в переводе с саамского означает «озеро жизни». К слову, здесь сохранилось множество саамских названий, по видимому, без изменений. В финской Лапландии саамские названия обычно приводятся вместе с финскими, и общее впечатление такое, что там они не являются основными.
Из озера вытекает недлинный, но полноводный и быстрый порожистый ручей, с именем Ельявруай. Предполагаю, что окончание -уай родственно финскому -ойя и переводится как «протока». Вдоль ручья идет экотропа с настилом, которая доходит до озера и увенчивается там смотровой площадкой. Об этом месте мне было известно из подготовки перед поездкой, и я надеялся побывать и на ручье, и на озере, чтобы поснимать. Не удивительно, что такой маршрут Натальи меня порадовал.
Ручей и экотропа не длинные, всего 300 метров, так что вскоре мы оказались на берегу озера. Лес по дороге был таким же прекрасным — та же зрелая тайга поверх довольно пересеченного рельефа. Меня удивило, какие обширные пространства покрыты ягелем. В Финляндии ягель вообще, и, особенно, крупный, встречается не так часто — там очень много северных оленей, которые его поедают. Крупный ягель можно увидеть практически только на недоступных обрывистых склонах, между камней. Здесь, хотя он и некрупный, но растет повсеместно обширными полянками, как в лесу, так и над лесом в горной тундре.
Здесь в заповеднике, как и в других местах, принято мостить тропы широким настилом. Мне это не очень нравится — я предпочитаю ходить по натуральной тропе, но понимаю, что при обилии туристов другого выхода нет. Однако мои впечатления насчет этой тропы немного омрачались тем, что лес-то вокруг есть, но мы идем по настилу, и вроде как отдельно от леса. Этому соображению не суждено было долго меня расстраивать. Дойдя до смотровой площадки и проверив места вокруг, Наталья сказала, что нужно пройти немного по бережку. Это меня обрадовало вдвойне — во первых, там нет настила, во вторых, интересно посмотреть на довольно дикие берега — где туристам ходить уже нельзя.
Наталья двинулась по самому берегу, а мне, так как я был в кроссовках, предложила двигать лесом, то есть в прибрежной его части, что я и сделал. Так мы прошли немного, потом еще немного, а потом еще чуть чуть. Мы уже было поравнялись с давно манящим островком, лежащим поблизости от берега, когда оказалось, что надо пройти еще дальше. Короче говоря, так мы дошли до самого мыса, которым заканчивается левый берег озера. Там он закругляется, становится болотистым, и затем продолжается в первоначальном направлении дальше.
Наталья уверенно шла вперед, я старался не упускать ее из виду, но на мысу, увидев тени деревьев на покрытом крупной галькой дне под неглубоким слоем прозрачной воды, я отвлекся. Мимо такой красоты нельзя было пройти, не сняв хотя бы на телефон. Пока я занимался художественным выражением своих впечатлений, Наталья исчезла из виду. Ничего, подумал я, берег один, лес не частый, сейчас догоню. Я набирал скорость, но Наталья не показывалась. Добравшись в ускоренном темпе до болотистой низины, я стал соображать, пересекла ли ее Наталья, чтобы пойти дальше вдоль озера, или повернула. Если повернула, то куда?
В этом месте рельеф состоял из близко стоящих холмиков метров 10-15 высотой. Лес был не очень частый, но видимость была ограниченной. Поднявшись на один из холмиков я стал озираться, пытаясь обнаружить яркую шапочку Натальи. Это мне не удалось, зато удалось расслышать голос со стороны берега, по которому мы до этого прошли. Я рассудил, что наверное Наталья вернулась к тому берегу чтобы взять обратный курс и ищет меня. Туда я по прямой и двинул. Берега я вскоре достиг, но Натальи там не оказалось. Вместо этого, в конце озера, на смотровой площадке я заметил несколько человек, которые время от времени громко переговаривались. Поняв, что я слышал не Наталью, а их, я направился снова по тому же берегу к тому же болотцу, решив, что значит, Наталья ищет меня где-то там.
Однако и на этот раз Натальи там не было. Внимательно осмотрев берег болотца еще раз, я понял, что Наталья его не переходила — там было слишком сыро. Однако я нашел приметную тропу, которая вела от края болотца прямиком в сторону усадьбы, не отклоняясь к озеру. Поняв, что это самый вероятный путь, я и пошел по этой тропе. Вскоре я снова поравнялся с островком, который лежал на полпути вдоль берега. Телефон связь не ловил, окликов я не слышал, а на мои никто не отзывался. Понимая, что Наталья, возможно, повторяет мой путь примерно диаметрально, я решил все-таки не возвращаться пока на усадьбу, а сделать еще один круг, в надежде, что она где-нибудь там меня ждет.
Сказано — сделано. Но Натальи все-таки не было. Наконец, не видя другого выхода, я во второй уже раз побрел по той же тропке от болотца, и тут, наконец увидел Наталью. Моя готовность услышать критику в этот момент была близка к максимальной, однако обмен впечатлениями получился на удивление мягким, и даже приветливым. Конечно, Наталья уже позвонила в усадьбу, чтобы узнать телефон волонтера, который выйдя в лес, не может даже не отстать от сотрудника. Конечно, окружающие волки были очень довольны, и предвкушали два ужина вместо одного. Так или иначе, мы двинули обратно, и на усадьбе никого не встретили, так что дольше краснеть мне не пришлось.
Так как мы уже находились по лесу, Наталье пришлось сократить программу и дальше мы двинули только на Вахтовое болото. Против ожиданий оно зовется так не потому, что там принято нести вахту, а потому, что там растет растение под названием Вахта. На это растение по причине незнакомства я внимания не обратил, но зато наконец увидел росянку — она росла довольно многочисленной группой в болотистой лужице, над которой проходит настил тропы. Со дня на день она должна зацвести.
Вахтовое болото расположено на берегу Чунозера километрах в двух по тропе «Вдоль озера». Тропа эта и сама по себе довольно длинная, и переходит затем в «Кругосветку» — тропу, которая идет через верхушки холмов Ельнюн-первый и Ельнюн-второй. Общая ее длина около 12 км, но сегодня мы прошли только до беседки на берегу озера. Наталья сделала свои записи и мы двинулись обратно. На этот раз я приложил больше усилий, чтобы не потеряться.
Вечером зашел Николай, мы немного посмотрели фотки, его и мои, и договорились о моих задачах на завтра. Как я успел заметить, многие здесь жалуются на недосып. Не знаю, связано ли это с объемом работы или с тем, что работа эта на свежем воздухе, но я тоже стал замечать, что неплохо было бы выспаться.
Между тем, Наталья зарезервировала меня и на следующий день — ей нужно было подняться на гору, как здесь называют Ельнюн, чтобы поискать там краснокнижный папоротник с интригующим названием Пиктограмма. Погода в эти дни стояла теплая, но небо было довольно ясным и солнце светило жарко. Я еще не адаптировался к походным нагрузкам, и подъем на Ельнюн — всего около 400 метров, дался мне с некоторым усилием. Пришлось потерпеть сначала зябкий ветер с озера, который сегодня был довольно сильным, затем жару в лесу, куда ветер не доставал, но зато доставало солнце, затем снова ветер на высоте горной тундры. Там он не был таким резким и холодным, но для взмокшего после подъема тельца он был не очень приятным.
Мы немного пошатались по верхушке Ельнюна в поисках папоротника. Верхушка холма представляет собой довольно типичную обширную площадку с не слишком выраженным рельефом, покрытую тундровой порослью. Со стороны нашего подъема стояло множество небольших скальных формаций. Они невысокие, всего два-три метра высотой, и состоят в основном из серого кварцита — хорошо знакомого и типичного для этих мест камня. Местами, как и положено, встречаются вкрапления снежного кварцита — белого, немного просвечивающего камня, напоминающего мрамор. Иногда можно видеть гранитные валуны небольшого размера. Все они, кажется, лежат на поверхности, следовательно, принесены ледником, а не образовались на месте.
Папоротник Пиктограмма принято искать у скальных стенок и между крупными камнями, поэтому на этих формациях мы провели немало времени. Папоротник все не попадался. Наталья не теряла надежды в поисках, а я разглядывал окрестности. С нами был практикант Артем, который был отправлен в эту миссию с образовательными целями. Вдруг мое внимание привлекли знакомые очертания лиры чуть пониже гребня холма. Присмотревшись, я увидел пару северных оленей, которые тоже с интересом смотрели в нашу сторону. До них было довольно далеко, метров семьдесят, и, зная, что для моего объектива это далековато, я не стал доставать камеру. Вместо этого я позвал Наталью и обратил ее внимание на оленей.
Наталья не могла скрыть своего восторга. Она принялась снимать оленей, которым, правда, уже наскучил наш вид. Они двинулись как раз по гребню холма, так что их силуэты были отлично видны на фоне неба. Их оказалось не два, а три, все самцы. Телеобъектив Натальи позволил, кажется, сделать неплохие снимки. Тем не менее, ее восторг, а позже и интерес всей усадьбы к этой нашей встрече с оленями меня немного озадачили. В финской Лапландии оленей очень много и редкий выезд из города обходится без того, чтобы их увидеть. Однако оказалось, что это не совсем такие же олени. Финские — одомашненные, а местные — дикие, к тому же краснокнижные. Рога у них крупнее и выше, благодаря чему я их и заметил. Оказалось, что встреча с ними — не такое уж частое событие, и всеми считается за удачу. По крайней мере, Наталья была довольна, даже не найдя еще искомого папоротника.
Впрочем и это находка не обошла нас стороной. Пиктограмма нашлась в довольно значительных количествах у одной из скальных формаций. Тут стала понятна и природа ее названия — узор веточек папоротника напоминает узор лапландских народных мотивов. Такие формы действительно напоминают пиктограммы, однако не знаю, являются ли ими. Довольные, мы двинулись дальше к вершине, отдохнули на установленной там скамеечке и пошли вниз. Теперь нужно было подойти к паре крохотных горных озерков, лежащих метрах в трехстах в стороне от тропы. Рельеф здесь был уже очень ровный и идти под плавную горку было легко.
Озерки питаются то ли ключами, то ли стоком с окружающей возвышенности, и их берега немного заболочены. Одно из них покрупнее и имеет приличное пространство открытой воды с красивыми травами, растущими у берегов. Второе — совсем маленькое и поросло травой почти до середины, где все же имеется немного открытого пространства. К этому времени ясная ветреная погода сменилась переменной облачностью с нежным прохладным ветерком. Усталость подъема была далеко позади и бродить по тундре было приятно. На вершинах соседних холмов пробегающие облака рисовали тенью контрастные узоры. Пологий скат вел взгляд в сторону хорошо различимых склонов Хибин. Мы двинулись обратно к тропе, и вскоре снова оказались на ее настиле.
К слову, настилом покрыта почти вся Кругосветка — всего около 13 километров. Такого я раньше не видел нигде. Немногочисленные участки еще не доделаны, но и туда настил вовсю ведется. Этим занимаются волонтеры, причем школьники, и вдобавок, большинство из них — девочки. Полотно настила состоит из четырех досок, положенных параллельно на поперечных опорах из бруса. Укладывать шестиметровые 50×150 доски на гористом рельефе — это недетская задача. К некоторому моему облегчению, я узнал, что доски доставлялись сюда вертолетом — тащить их в таком количестве на гору было бы задачей под силу только самым отъявленным волонтерам.
Спускались мы в другом месте — тропа кольцевая. Здесь склон очень крутой, и настил еще не положен. Спуск типичный для северных холмов — каменистый коричневый грунт с обильно переплетенными выступающими сосновыми корнями. Подниматься по такому очень удобно, а вот спускаться трудно, особенно в мокрую погоду. Честно говоря, я предпочитаю такую натуральную тропу настилу даже на ровной поверхности. На землю ступается мягко, камни лежат в основном крупные, встать можно на них или между. Корни я предпочитаю не трогать, а люблю наступать на земляные подушечки между ними. Это и удобно и приятно. А по твердому настилу, когда идешь по нему в походной обуви с жесткой подошвой, шагается быстро, но резко — в какой-то момент у меня даже заболели пятки. Поперечины от скольжения на пологих спусках помогают в мокрую погоду, но иногда они так сильно выступают, что переступать их становится утомительно. Бывает, что они расставлены так часто, что между ними даже не встать — приходится на каждом шаге вставать на поперечное ребро, а для этого шагать уже, чем было бы удобно. С одной стороны, не устаю удивляться размаху наших заповедников в вопросе оборудования троп. С другой, понимаю, что и туристов у нас много, и дисциплина у них не всегда на высоте, поэтому лучше бывает положить настил по всей длине тропы, чем наблюдать широкие вытоптанные проспекты и эрозию почвы вокруг — такие зрелища действительно встречаются в популярных местах в Скандинавии.
Вернулись мы в середине дня — Наталья сегодня уезжала и нужно было успеть к машине в город. Мы прошагали примерно 14 км, и некоторая усталость ощущалась. Я заканчивал обедать и собирался прилечь отдохнуть — задач у меня на сегодня больше не было — как вдруг появился Николай. Заметив мое занятие, он разочарованно протянул — «А, обедаешь…», однако присел, и поведал мне свои мысли. В мыслях у него было установить полку в дровянице, для чего нужно было помочь ее подержать, а затем повыбрасывать всякий скопившийся там хлам. Я обещал вскоре прийти. Мой послеобеденный отдых, значит, будет заключаться в смене деятельности.
Николая я нашел в пылу борьбы за горизонтальное положение полки. Снаружи уже валялась горка мусора, в основном состоящая из досок, поленьев, и сложной формы кусков веток. Снизив градус фанатизма, мы установили полку примерно ровно и стали рассовывать мусор по пакетам. Это заняло около часа, так что время было все еще дневное. Подумав, что наверное нельзя упускать такую возможность, я решил пойти поснимать на ручей Ельявруай, ведущий к озеру, где мы с Натальей вчера плутали. Сообщив об этом Николаю, я направился к тропе у ручья.
Там я неспешно походил вдоль русла — места мной уже были примечены. Мне нравится снимать потоки воды, и неважно что сюжет можно назвать однообразным. Иногда удается получить такие формы, которых и не видно в момент съемки, но, благодаря длинной выдержке, они проявляются. Впрочем даже простая текстура влажных камней, покрытых тонким слоем мха, и струи воды, прихотливо огибающие препятствия, мне кажутся достаточно интересным предметом, чтобы снимать его при всякой возможности.
Впереди ждало озеро, и я раздумывал, ограничиться ли съемкой с тропы или повторить вчерашний маршрут по берегу. Погода сейчас была уже скорее облачная, прямого освещения не было, и от этого вид леса по берегам был не контрастным. Такое окружение мне хорошо знакомо по финской природе. Несмотря на кажущуюся блеклость, плюсы тут все же имеются. Один — очень важный — цвета растительности в ближних планах становятся насыщеннее. Их не поглощает гигантский динамический диапазон прямого света с зеркальными бликами и глубокими тенями, как бывает в солнечную погоду. Второй — такие сцены хорошо подходят для черно-белой обработки. Благодаря низкому контрасту, текстуры коры, веток, лишайников, легко сделать детализированными и в полной тональности. Тут действует тот же принцип, что и в аналоговой фотографии — идеальным считается негатив с очень небольшим диапазоном плотности — полупрозрачный, как будто недопроявленный. Однако он содержит всю тональную градацию снимка, и позволяет получить любой уровень контраста при печати. Так и здесь — исходный кадр на экране выглядит блекло, но дает большую свободу интерпретации.
Добравшись до озера, я немного поснимал с настила, а затем немного прошел вдоль начала ручья, где виднелась протока с упавшим поперек деревом. Как только я отошел от настила, послышались голоса — сквозь ветки я увидел Сергея и Николая, которые тоже пришли сюда на прогулку, и тоже с камерой. Я не стал отвлекаться и пошел к протоке. Туда я пробраться не смог — берег был влажный, а я, не собиравшись ходить по лесам, надел кроссовки. На обратном пути меня позвали пойти посмотреть озерцо неподалеку — но оба они были в болотных сапогах, и это меня насторожило. На озерцо посмотреть хотелось, но было ясно, что мои кроссовки превратятся в ласты. Меня, однако, уверили, что смогу пройти по краешку, и я согласился.
Идти было недалеко, но почти сразу началось болотце, у которого, впрочем, действительно правый берег оказался высоким — по нему я и пошел. Болотце вскоре преобразовалось в сырой берег озера, а приподнятые берега разошлись каждый в свою сторону. Поняв, что дальше двигаться придется налево, я заблаговременно пересек по кочкам болотистую полоску. Это удалось вполне благополучно, так как леса и болотца старовозрастные, кочки крупные, и, когда на них наступаешь, проминаются, не промокая. Если на такой кочке остановиться, она может постепенно податься глубже, но на короткое время дает неплохую опору. Мы неспешно обошли озеро с юга, то есть от нас — слева. Здесь начинается плавный подъем дальше на юг, деревья стоят не очень часто, и под ногами вместо черники — многочисленные полянки ягеля. Вверх мы не пошли, а вместо этого направились прямо, где сразу же уткнулись в еще одно болотце, пошире размером. Я поотстал от ребят, чтобы что-то пофоткать, пока они, переговариваясь, решали куда идти дальше. Я не слышал почему, но они решили это болотце пересечь. Глядя, как Николай, широко шагая в болотных сапогах, поднимает за собой фонтаны воды, я понял, что мне в кроссовках туда соваться нечего, и решил подождать здесь — насколько я понял, они то ли хотели проверить ловушки, то ли еще что-то.
Сосредоточившись на съемке ягельных полянок, я не торопясь стал продвигаться по подъему в общем направлении к усадьбе. На тот случай, если они решат пойти другой дорогой, я уже наметил себе обратный маршрут, тем более, что лес тут был очень красивый. Однако вскоре я услышал окрик Николая, который звал меня с другой стороны болотца. Заметив ему, что переправа мне вряд ли удастся, я все же решил попытать силы. Болотце было покрыто такими же крупными кочками, вдобавок местами росли кусты карликовой березы, под которыми должно быть относительно сухо. Добравшись до середины болотца, я увидел то место, где Николай, проходя, поднимал фонтаны воды. Это была неширокая протока — небольшие участки открытой воды. Хотя перешагнуть их было нельзя, обойти оказалось нетрудно. Понятно, что Николаю в его болотных сапогах это было без надобности, поэтому он и продефилировал напрямик. Ну, а мне пришлось вприпрыжку, весело перебегая с кочки на кочку, зигзагами преодолеть этот маршрут.
Дальше тропа не вызывала опасений. Скоро она свернула в живописное ущелье — по правую руку стояли довольно высокие скалы с крупной осыпью, а в низине тек неширокий, но быстрый ручей. В одном из мест скалы расступались и давали место крутому, но покатому склону, на котором стоит очень живописный ельник — стволы не толстые, ровные, стоят не слишком плотно. Подлеска нет, а есть только ровный черничный ковер. Вообще, эти скальные обнажения в основном поросли лесом и открытые виды встречались нечасто, но местность в целом была очень интересной, и я решил, что нужно сюда вернуться. Мы пересекли ручей, для чего пришлось его перепрыгнуть по двум валунам, лежащим друг напротив друга на разных берегах. Затем тропинка некоторое время петляла по лесу, иногда проходя через покрытые морошкой болотца, и, наконец, вышла к усадьбе со стороны хоздвора. Я внимательно отметил про себя, что сюда нужно вернуться за морошкой — ближайшая росла на болотце прямо за хоздвором в самом начале тропы.
На этом сегодняшние прогулки закончились. С учетом утреннего восхождения на Ельнюн и вечерней прогулки по лесу, общее пройденное расстояние было почти 20 км. Вчера с Натальей мы находили примерно 16 км. Хотя это отличный режим, чтобы прийти в себя после городского сидячего образа жизни, я чувствовал, что теперь неплохо бы сделать дневку.
К счастью, план на завтра был именно такой. Вечером зашел Николай. Мы посидели за ноутбуками, тыкая во многочисленные фотки, то в его, то в мои, и, уходя, он попросил посыпать гравием дорожку к дровянице — той самой, в которой мы сегодня убирали мусор. Других задач на завтра у меня пока не было.