Наутро никто меня не торопил. Позавтракав, я обратился к раздумьям о дальнейших планах — оставалось еще два дня в заповеднике.
От этих раздумий меня оперативно избавила Наталья. Заглянув в дверь, и осведомившись о моем самочувствии, она предложила пойти в лес считать шишки. — Что, все? — подумалось мне. Оказалось, это вид стационара — нужно было посчитать, сколько шишек висит на верхушках особо помеченных елок — это делается каждый год и позволяет оценить объем кормовой базы для птиц и грызунов. Сидеть без дела все равно не хотелось, и я согласился — как будто у меня был выбор.
Стационар был близко — меньше километра по въездной дороге, а там метров триста по лесу. Тут мы уже бывали в начале моего визита, но считали что-то другое. Елок на стационаре было всего двадцать, в основном взрослые и высокие. Шишки у них висят только вокруг самой макушки, поэтому, чтобы их посчитать, нужно было использовать фотоаппарат с телевиком. Впрочем, от меня требовалось лишь сопровождение, а также, чтобы сэкономить время, я заранее искал елку со следующим номером — это не всегда было просто.
Здесь также расположен черничный стационар — и черника сейчас уже поспела. Она висела огромными ягодами в изобилии по всему ковру подстилки, а особенно на крупных камнях, которые тоже были целиком покрыты ее кустами. Мы провели там некоторое время, а затем двинулись искать какие-то определенные орхидеи. Наталья трижды сказала мне их название, но запомнить его я не сумел. Впрочем, орхидей мы не нашли — они дают цветок не каждый год. За этим занятием мы прошли от стационара к пляжу дохлого оленя, но сильно не углублялись. Вскоре я был дома.
Связавшись с Николаем, я получил новую миссию — проверить как дела у новой волонтерши с номерками. Перед ней стояла задача покрасить небольшие металлические пластинки с номерами в красный цвет — чтобы их затем развешивать в лесу. Окраска должна быть прочной — на несколько лет, но получалось наоборот. Оставленные сушиться на газетном листе, они прилипли свежей краской к бумаге. Вместе с бумагой отдиралась от металла и краска. Наталья тоже высказала свое мнение — очевидно, в отличие от меня, она уже встречалась раньше с этими номерками. Забраковав результат, мы предложили волонтерше подвесить номерки для просушки, чтобы краска могла как следует затвердеть. На этом я снова удалился в свои апартаменты.
День уже клонился к закату — большую часть вечера я провел дома, а когда вышел, увидел красивую картину — солнце, которое находилось сейчас за горой, освещало оранжевыми лучами лес на другой стороне озера. Вообще, озеро, как ему и положено, во всякий день имело новый вид. Иногда в дождливой дымке, иногда сверкающее под голубыми небесами, вечером бывает зеркальное, днем часто волнующееся. Сейчас его поверхность была на удивление гладкой. Я спустился к самой воде, и присел. Воздух был неподвижен, и над самой поверхностью воды летали насекомые. Иногда раздавался всплеск, и какая-нибудь рыба, наполовину выпрыгнув из воды, хватала свой ужин. Мне стало грустно оттого, что вскоре не придется видеть всю эту красоту. Я побрел домой.
Утро последнего дня ничем занято не было. Задач уже не осталось, и я потихоньку занялся сборами. Сложив то, что было можно, я вышел пройтись. На усадьбе сегодня почти никого не было — по делам и на выходных. Полный грустных мыслей по поводу предстоящего отъезда, я ходил по усадьбе, пытаясь найти занятие. Туристов сегодня было довольно много — все экскурсоводы были в работе. Я зашел в визит-центр, но, увидев там Татьяну, занятую с туристами, не стал ей мешать. Стояла пасмурная прохладная погода с ветром. Я так и не побывал на втором ручье, чтобы поснимать скальники. Сегодня звать с собой было не кого, да и не хотелось. Вспомнив, что на тропе вдоль ручья Ельявруай я видел красивые листья дерена, я решил пойти туда с камерой в надежде их снять.
Не торопясь, я поднимался по тропе, осматривая близлежащие травы в поисках лепестков, собранных по четыре. Я заметил их несколько дней назад в пасмурную погоду, когда освещение было рассеянным. В таких условиях даже незначительные тональные различия в цвете растений становятся хорошо заметны. Я обратил внимание на узор на листьях дерена — при взгляде сверху от края к центру распространялся концентрический рисунок, повторяющий форму листа, но в разных оттенках зеленого. К тому же некоторые из этих оттенков флуоресцировали — почти светились в неярком вечернем сумраке. Это было очень красиво, и я отметил, что нужно сюда вернуться. Вот этот момент и настал — однако осень уже началась, а смена сезонов здесь происходит быстро. Листья дерена, зеленые еще несколько дней назад, сейчас были уже бордовыми от концов до середины, и утратили искомый мной узор. Я удовлетворился кадром черничного ковра, который в этом месте тоже приобрел дополнительное разнообразие цвета. Мне подумалось — вот, всего один кадр за день, и, наверное, последний в этой поездке. Дойдя до Ельявра я увидел хмурую картину — низко лежали тучи, в воздухе висела дымка дождя, с озера дул холодный крепкий ветер, растения по берегам сменили бесчисленные оттенки зеленого на бурый цвет — многие кустарники уже приобрели коричневый цвет листвы. Волны покрывали поверхность воды, серую и шершавую. Казалось, природа слишком занята подготовкой к суровым месяцам — ей было не до того, чтобы красоваться перед наблюдателем. Я убрал камеру, и вернулся домой.
Зашел Руслан — сегодня он уезжал в город, и мы попрощались. Он принес целую россыпь маленьких шоколадок заповедника. У них очень красивые обертки — у меня была только одна такая, а теперь стало много. Я был этому очень рад — раздам знакомым. Я позвонил Сергею и узнал, что к вечеру он должен вернуться со своих выходных.
Этот момент настал — Сергей вошел в комнату, и вечер перестал быть томным. Он был не один. Его сопровождали торт, вареная кукуруза, и арбуз. Как-то раз, когда мы шли на катере по Чунозеру, он рассказал мне про огромную сосну, которая стоит в некотором отдалении от берега — с озера ее не видно. Сейчас он снова посетовал — Жаль, что не показал ее. Потребовался только краткий момент раздумья, чтобы поступило еще одно предложение, от которого невозможно было отказаться — Поехали сейчас, посмотрим? — Поехали! За пятнадцать минут я собрался, уложил камеру, и взял одежду потеплее для катера. Когда я зашел к Сергею, он доедал кусок арбуза. Еще через пять минут мы сидели в катере, который, разгоняясь, отходил от причала усадьбы.
Сосна стоит неподалеку от волока — нужно было пройти далеко по Чунозеру, чтобы добраться до нужного места высадки. Оттуда предстояло прогуляться около километра по лесу. Над озером висели красивые тучи: темно-серые, большие, некоторые из них улеглись пузом на верхушки Чунатундры. Хотя днем я смотрел прогноз — и он обещал дождь — сейчас я о нем даже не вспомнил. Ветер был довольно свежий, а волна — по обычному ребристая. Мы вышли из бухты, и почти сразу увидели вдалеке на том берегу пару лосей, стоящих в воде. Мы попытались осторожно приблизиться, но, пока я готовил камеру, они уже скрылись в лесу. Затем на ближнем берегу мы увидели орлана-белохвоста. Это была огромная птица, которая летела вдоль ряда деревьев, а затем уселась на одно из них. Камера, приготовленная для лосей, здесь пригодилась. Хотя мой объектив не приспособлен для съемки издали, птицу все-таки удалось сфотографировать.
Вскоре мы пристали к каменистому пляжу неподалеку от волока. Волна здесь была довольно сильная. Мы втащили катер, привязали его к деревцу, и двинулись вглубь леса. Это место примерно в середине Чунозера, а волок, который был поблизости, выходит на Охтозеро почти в самом его начале. Таким образом, сейчас мы шли по лесу за западной оконечностью Охтозера. Здесь растет старовозрастный лес, а рельеф довольно сложный — много крупных камней, болотцев, а доминирует протянувшийся с запада на восток гребень ледниковой природы. Его высота около 75 метров, но в лесу этого не видно — он поднимается ступенями.
Лес был на редкость живописным — на каждом шагу стояли огромные пушистые елки, встречались гигантские поваленные стволы сосен и елей. Корневая система сосен, будучи неглубокой, при падении часто вздымается от земли, влекомая стволом, и образует прихотливые формы — иногда звездчатые, иногда фигурные, или кружевные. Стволы елок обычно ломаются у комля, оставляя живописные пни и изломы, от которых вкусно пахнет смолистой древесиной.
Тут была целая мозаика мхов, трав, черники, брусники, и множества других растений. Болотца уже стояли рыжие, с узорами красного, бурого, и почти черного мха. Местами встречались целые небольшие боры крупных сосен — возрастом лет триста, не меньше. Позади нас сквозь тайгу были хорошо видны близкие склоны Чунатундры. Облачность перед дождем была разнообразная и очень красивая — от темно-серых тяжелых туч, до светлых ярких облаков, окрашенных золотисто-оранжевым светом от низко висящего солнца. Верхушки холмов теперь были плотно покрыты облачным слоем, но дождя не было, а за деревьями нам уже не было видно развития событий на небесах.
Мы шли не торопясь, то и дело останавливаясь, чтобы поснимать. Сергей запускал дрона и снимал живописные пролеты. Черника здесь росла вообще небывалой величины, да еще и была сладкая и ароматная. Кое-где до сих пор виднелась морошка, и даже встречалась недавно поспевшая. Мы разговаривали, снимали потреты Сергея в профессиональной среде, и так, через некоторое время оказались у той самой сосны. Она действительно была большая. Толстенная у основания, она была не очень высокой для толщины своего ствола, и выглядела немного коренастой — но если стоять под ней, крона видна была только где-то очень высоко вверху. Пожалев, что не захватили рулетку, чтобы ее измерить, мы прибегли к подручным средствам. Я снял свой ремень — потребовалось почти две его длины, чтобы обхватить ствол на уровне груди. Ниже он еще больше расширялся — диаметр там точно был больше метра. Мы провели тут некоторое время — я поснимал сосну и окрестности, а Сергей полетал дроном вокруг ее кроны и сделал несколько пролетов по местности. Тут было очень живописно — по соседству лежали лесные озерца с рыжими болотистыми берегами и пятнистым узором из маленьких островов. В отдалении высился склон холма, который с одной стороны снижался в лесистую долину. Сосна своей высотой не выдавалась из общего горизонта леса, но была хорошо заметна в его гуще по свободному пространству, которое открывалось вокруг нее.
Время, однако, было позднее. Сумерки давно начали сгущаться, снимать стало уже трудно, а ветер и нечастые капли говорили о возможном приближении дождя. Мы двинулись в обратный путь, и вскоре были на берегу. Берег, однако был не тот, где нас ждал катер. От него нас отделяло две или три каменистых бухты. Погода теперь уже не шутила. Ветер с озера был крепкий, волна сильная, а шел ли дождь разобрать было трудно — в воздухе уже и так летело много влаги. Сергей направился к катеру, а я замешкался — упустить такую драматическую атмосферу было невозможно. Я снимал, пока Сергей не скрылся из виду, и тогда двинулся в ту же сторону. Идти было очень трудно — камни были крупные, все мокрые от волны, шапка налезала на глаза и мешала смотреть. Однажды ее чуть было не сдуло порывом ветра прямо в озеро — удержал только надетый в лесу накомарник. Пройдя так одну бухту, я свернул в лес, и, несмотря на то что здесь вдоль берега шла полоса заросшего курумника — тоже непростая поверхность, идти тут было легче, чем по скользким камням пляжа.
Наконец я добрался до катера — Сергей уже его отвязывал. Мне нужно было утеплиться — от хождения по лесу я в очередной раз взмок. Пока я укладывал камеру в рюкзак и переодевался, Сергей мне что-то кричал. Я не мог разобрать, что, но догадывался, что он предлагает мне делать все это на борту. Катер уже отнесло волной вдоль берега на несколько метров, и Сергей с трудом его удерживал. Наскоро закончив, я как можно быстрее зашагал по камням к катеру, и скоро взобрался с кормы — он уже был развернут. Волна шла прямо к берегу, а дно было пологое — нужно было грести веслами, чтобы немного отойти от берега и завести мотор. Взявшись за весла, я попытался было это сделать, но наскоро надетая шапка заслоняла мне весь обзор и я не мог толком понимать, когда каким веслом надо грести. Пошутив над моей нерасторопностью, Сергей принял у меня весла, а я отодвинулся к переду, чтобы ему не мешать. Чтобы грести было нескучно, он рассказывал мне историю, как однажды волна была такой сильной, что выбрасывала катер на берег, и отойти на веслах было вообще невозможно. Одному из инспекторов пришлось стоять по грудь в воде, держа катер, пока заводился мотор. В такую погоду заходить в воду не хотелось даже по колено. К счастью, скоро удалось отойти немного на глубину, и мотор был заведен.
Тут началось новое приключение — волна была уже такая, что катер поднимал брызги выше себя. К счастью, его пока не заливало с озера, но начало заливать с неба. Дождь здесь уже шел вовсю. Катер подпрыгивал на высоких волнах, плюхался вниз, понимая стены воды, и было непонятно, откуда летят капли, сверху или снизу. Впрочем, это было неважно. Настроение у нас было отличное — мы принялись снимать наше движение на видео. Небеса были уже как следует затянуты тучами, и просветов не было. В глубоком сумраке стояли очертания холмов и прибрежного леса. Мы шли на катере быстро, насколько позволяли волны, а с моего лица не сходила широкая довольная улыбка.
Как и прежде, по мере приближения к усадьбе, волны стихали. Когда мы повернули за мысом в бухту, тут обнаружилась такая гладкая поверхность, как будто никаких волн вообще не существовало. Правда, к этому моменту так стемнело, что пристань усадьбы не было видно — пришлось опираться на курс по навигатору. Вскоре мы благополучно высадились на берег. Сергей закрепил на лебедке катер и сделал мне еще одно предложение, от которого невозможно было отказаться — ужин в ресторане «У Светланы». Было неудобно, но о том чтобы отклонить приглашение, не могло быть и речи.
Как и положено в приличном ресторане, здесь подавали все. Красная рыба, малосольный сиг, гренки с начинкой как у пиццы, хрустящие маринованные огурчики, и спагетти с индейкой в грибном соусе в качестве главного блюда. От Светланы не уйдешь. Голодным — точно.
— Там баня для вас готова — мимоходом сказала Светлана. — Да-а? — мои глаза поползли куда-то вверх, и ничего более вербального я из себя извлечь не смог. Такого поворота я не ожидал. Сегодня в разговоре я пожалел, что мы втроем не сходили напоследок в баню — на этот случай у меня даже была припасена бутылка кваса. Николай сейчас был на выходных, а уехали мы сегодня поздно — времени топить баню уже тогда не оставалось. Ее натопили для нас, пока мы ходили по озеру. Но и сейчас Сергей не был уверен насчет бани — было уже поздновато, но, к моей радости, в итоге решился. Зайдя домой, я наскоро побросал банные принадлежности в пакет, не забыв и квас, и вскоре мы уже сидели в парилке, не торопясь побрасывая воду на камни.
Этот день начинался хмуро, и долго тянулся в грустных мыслях, но конец его оказался великолепен без всякого преувеличения. Мы отлично сходили, посмотрели красивый лес, сняли много фоток и видео, поборолись с волнами на обратном пути, и вот, отдыхали в бане. Жаль, что с нами не было Николая. Если я чего и мог желать сейчас — то только окунуться в озеро. На это, к сожалению, у меня уже не осталось духа. Сейчас почему-то не было настроения поджариваться в парилке перед погружением в холодные воды. Я решил, что, может быть, в другой раз.