В это же время в других местах заповедника происходили иные учетные задачи, участником которых предстояло стать и мне.
Сегодня Наталья с Дашей должны были провести учет тетеревиных. По методике для этого требуется три человека — они идут шеренгой на расстоянии в несколько метров друг от друга, и отмечают поднятых птиц. Тут надо распознать, рябчик это, тетерев, или глухарь. Область учета была известна — пространство между озерами Ельявр и Тулпъявр в бассейне реки Курки — однако без интриги не обошлось и здесь. Никто не знал маршрута — трека не существовало. В общих чертах путь напоминал ромб, из всех граней которого только одна лежала на известной тропе. С остальными нужно было разобраться на месте.
Начало маршрута лежит на дальнем побережье Ельявра, в месте уже хорошо мне знакомом. Туда нас должна бла доставить не менее хорошо знакомая мне лодка вместе с командой для расчистки просеки. Так как все вместе мы в лодку поместиться не могли, решено было сделать два захода, из которых первый был наш. Мы вчетвером погрузились в лодку, отчего она заметно осела в воде. Мы встретились с той же проблемой разгона — на Ельявре волна была побольше и через нос летело много брызг. Перераспределив груз, мы добились нормального хода и добрались до нужного берега без приключений.
Решено было двигаться не по часовой стрелке, как раньше — тут на пути лежало болотце, а против — по лесу. Логика была такая, что если мы промокнем, то это придется на конец пути. Двинув в сторону леса, мы вскоре нашли ту самую просеку, которая была предметом прочистки. Уже сейчас на немалом протяжении она была вполне свободна от препятствий, однако шла в горку. Погода и сегодня была довольно теплая и ясная, хотя в лесу жарко не было. Мы расположились шеренгой и двинулись вперед.
Старовозрастный лес в этих местах очень красив — крупные, пушистые елки, белоснежные стволы берез, немного сосен. Рельеф сложный, но живописный. Иногда встречаются крупные камни; на полу толстый ковер черники, так что тропа, намеченная по просеке была еле заметна. Мы не торопясь шли вдоль просеки, стараясь высмотреть птиц, но их практически не было. Встречались обычные маленькие птички, но не тетеревиные. Только однажды Наталье удалось заметить рябчика — это была единственная наша находка за весь маршрут.
Вскоре просека окончилась и мы пошли по лесу, ориентировочно придерживаясь прямой, как стрела грани намеченного маршрута. Здесь эта линия была полностью теоретической. Наш маршрут в целом шел вокруг холма — нужно было придерживаться границ его склонов, не поднимаясь высоко, но и не спускаясь в долину. Приходилось идти по траверсу, где путь преграждало множество старого валежника — в основном крупных елок, сухие ветки которых торчали высоко над стволом, но легко ломались при попытке пройти напрямик. Иногда встречались крупные камни и небольшие осыпи, уже поросшие толстым слоем подстилки. Пытаясь найти себе путь, мы иногда спускались ниже, но там нас часто встречали болотца с ручьями, что делало их довольно влажными. Иными словами, путь был непростым.
Пройдя две грани ромба маршрута и приблизившись к его дальней точке, мы устроили привал. Здесь мы оказались довольно высоко на склоне холма, так как тут он был крутой и со скальниками, которые мы решили обойти по верху. Мы устроились на небольшой плоской площадке в разреженном ельнике, которая одной стороной смотрела на открытое пространство перед холмом. Здесь дул легкий ветерок, который отгонял немногочисленных комаров и мошек, и иногда сквозь вуаль веток светило солнце.
Вид перед нами открывался очень живописный — по дуге холм огибала река Курка, по руслу которой которой лежали два или три озера. Позади них продолжалась тайга, а затем шли невысокие безлесные холмы, на которых облака рисовали узор своих теней.
Самая интересная часть располагалась по левую сторону озера, где была видна обширная заболоченная низина. Эту низину пересекали островки ельников, деревья которых и сами напоминают своей формой пики, а тут еще сами островки имели угловатую остроконечную форму границ. Каждый островок был немного изогнут, и стоял немного по особому к остальным. Тона зелени при приближении к ельникам сменялись от светлого салатно-зеленого, почти желтого цвета болотных трав, через умеренно зеленые тона прибрежной растительности к глубокой зелени ельников. Из-за расстояния и без того не очень насыщенные тона сглаживались, образуя сдержанную, но очень гармоничную гамму цветов. Было удивительно, что среди всей раскинувшейся перед холмом панорамы разнообразного ландшафта, жемчужиной стало болотце с его неброской красотой.
Закончив обед, мы продолжили наш огибающий холм путь. Сделав поворот, мы шли по третьей стороне ромба, для чего нам пришлось спуститься к подножию холма. Лес здесь был такой же густой, но более лиственный. Почва была довольно влажной, с травянистой растительностью, но болотцев с ручьями тут не встречалось.
Даша заметила на топокарте интригующую пометку «термокарст». Место лежало в трестах метрах по курсу и, пока шли, мы пытались то ли вспомнить, то ли догадаться, что это слово означает. Сошлись на том, что это, должно быть, какая-то форма размытия рельефа в результате таяния вечной мерзлоты. Однако на карте этим словом была помечена не точка, а участок местности. Подойдя ближе, мы обнаружили сразу несколько интересных формаций.
Первой было своеобразное болотистое озерцо с поросшими травой берегами, но с прозрачной водой. Его хорошо различимое дно имело сложный рельеф, состоящий как будто из валунов, густо поросших мхом или водорослями. Между ними были видны довольно глубокие провалы — погрузив туда свою палку, Даша намерила больше метра глубины. У противоположного берега наполовину в воде лежал живописный серый валун, вокруг которого прибрежная трава держалась на некотором расстоянии. В целом, это действительно был необычный элемент ландшафта, и может быть даже тот самый термокарст.
Вскоре, однако, мы нашли еще одно необычное место — тут было большое коническое углубление с озерцом на дне. Стенки и дно этой своеобразной лощины состояли из крупных валунов, а вода, по причине тенистости углубления, выглядела особенно черной. Тут тоже была неравномерная глубина, которую Даша не упустила шанса проверить.
Наконец, еще одим необычным местом была яма метров трех глубиной, тоже коническая, но с каменисто-земляными стенками. Она была похожа на какой-то размыв, но воды в ней не было. Тропинка шла по самому ее краю и, похоже, постепенно разрушалась. Здесь мы уже вышли на финальную грань ромба, и ждали появления тропы.
Тут проходит пеший маршрут к озеру Чинглсъявр, но пользуются им редко и тропинка успевает зарасти. В этой части различать ее было трудно, и мы не раз сбивались с пути, затем снова отыскивая ее по треку. Однако это была финальная часть пути — как нам в тот момент казалось. Несмотря на то, что рельеф тут был каменистый и идти было местами даже сложнее, чем по лесу без тропы, мы продвигались бодро, да еще и на пару часов опережая график.
Вскоре начались знакомые места стационаров, а затем и прибрежные болотца, обильно увлажненные ручьями. Тут тропа уже была натоптана, и вскоре мы вышли к лодке. Теперь нужно было выяснить график ее отправки. У нас не было связи с командой просеки — но были слышны их работающие бензопилы. Расстояние угадывалось как минимум в километр. Мы позвонили дежурному, который обрадовал нас, сказав, что та команда закончит рано и ждать нам придется недолго.
По предыдущим противоречивым сведениям, они должны были закончить около пяти, или — совсем поздно. Неудивительно, что сообщение дежурного нас обрадовало. Радость эта вскоре обернулась безосновательной. Впрочем, нам все равно был нужен отдых.
Мы расположились на лесистом берегу Ельявра, на краю узкого пляжика, который в этом месте переходил в пологое песчаное дно. Светило солнце, было тепло, и дул легкий свежий ветерок. Иными словами, условия для отдыха были замечательные. Мы сменили ходовую одежду на сухую; дамы затем расположились на нависших над водой деревьях, а я прилег на брусничном бережке.
Мы не торопились — нужно было дождаться появления команды с просеки. Однако время шло, пилы, хотя временами и умолкали, но затем снова принимались за работу. Становилось скучновато. Время близилось к пяти — мы уже рассредоточились по лесу в поисках интересных растений. Наконец, ожидание наскучило мне настолько, что я решил, несмотря на утомление, снова дойти до просеки и попытаться найти кого-то из той команды.
Идти было не очень далеко, но, достигнув начала просеки, я никого в пределах видимости не обнаружил, а бензопилы в это время замолчали. Определить расстояние до них даже ориентировочно было невозможно — и я вернулся ни с чем.
Уже наступило пять часов и мы снова связались с дежурным. На этот раз ответ был более информативным, хотя и менее воодушевляющим. Та команда оставалась работать допоздна. Ждать их не имело смысла — нужно было возвращаться вдоль Ельявра пешком. Я был этому даже немного рад — тропа там, как я знал из рассказов, была, а местность, как всякий раз было видно с озера, очень красивая. Мы быстро собрались, и двинулись к тропе.
Ручей, преградивший нам здесь путь несколько дней назад был уже хорошо знаком. Мы, не мешкая, пересекли его по известной переправе, обогнули озеро по низу высокого здесь берега, и вскоре были у моста через речку, где высаживались в прошлый раз.
Тропа тут действительно была хорошо заметна. Вскоре мы вошли в тот густой ельник, который высокой стеной выходит прямо к берегу озера. Внутри он был не менее прекрасен — тенистое свободное пространство, усыпанное сухой хвоей, толстые корни, тропинка, прихотливо огибающая древние упавшие стволы, густо поросшие мхом. Все это в сочетании с полумраком создавало почти сказочную атмосферу. Я был очень доволен, что довелось пройти этой тропинкой.
Дальше, однако, путь был непрост. Нужно было пересечь несколько влажных болотцев, ручьев, и ерников. Когда они закончились, тропа снова пошла по обычному лесу до самого болотца, где я в первые дни отстал от Натальи. На этот раз мы его без задержки пересекли, и, наконец, оказались на финальном прямом отрезке пути, который вскоре перешел в настил тропы вдоль ручья Ельявруай.
Так и завершился этот учетный поход. Его итогом стал один-единственный замеченный рябчик и 19 км пешим ходом по лесу. Назавтра планировался еще один забег на Островском.