Как прима-балерина, исполняющая сольный танец, вызывает восхищение, так вызывал его и ЗИЛ, грациозно кружащийся, как на пуантах, по изгибам горной дороги.
Изгибы эти встречались как горизонтальные, так и вертикальные. Там не всегда было очевидно, что машина может так изогнуться, но она изгибалась.
Этим утром я снимать не ходил. Рассвет был такой же невидимый из ущелья, как и вчера, так что я без сожаления его пропустил. Вместо этого я выспался, не торопясь собрал вещи, и поел в кафе. Уже было пол-одиннадцатого (наш отъезд был назначен на двенадцать), когда начали возвращаться остальные.
Карета была подана вовремя. Наш путь лежал в урочище реки Кызылшин, где стоят краснобоко-полосатые холмы. Это еще одно популярное место у фотографов, и я не испытывал на этот счет большого энтузиазма. Об этом речь, впрочем, еще впереди. Сейчас мы спускались на суровом советском внедорожнике по не менее суровой горной дороге. На этот раз я сидел в кабине с водителем, и имел возможность все рассмотреть.
Дорога шла по долине реки Актру, русло которой то и дело виднелось за деревьями. Местами оно было замечательно прекрасным - ее потоки ветвились косами меж многочисленных галечных отмелей, на которых в прихотливом разнообразии лежали старые стволы деревьев, когда-то принесенные рекой сверху. Вода была голубоватой, течение быстрым, а берега каменистыми. Здесь в долине рос великолепный сосново-лиственничный лес, который сейчас освещало солнце. Оно было расположено позади нас, и цвета деревьев были максимально насыщенными. Зеленые с легкой голубизной сосны, великолепные кедры с красивой коричневой корой, и, конечно, рыжие лиственницы, на этой высоте уже достигшие пика яркости. Тут действительно было, что посмотреть и поснимать, в отличие от покидаемого нами альплагеря.
Дорога была довольно долгой - нужно было сбросить полкилометра высоты. В прошлый раз я ее не видел, но хорошо прочувствовал. В этот раз источники тех чувств были налицо. На дороге не просто встречались полуметровые камни и ямы - она из них состояла. Спуск был ступенчатым, и ЗИЛ наклонялся носом на удивительные углы. Временами встречались броды - в основном через небольшие водоемы, но пришлось пересекать и основное русло. В этом месте стоят остатки моста, видимо, снесенного половодьем, а дорога проходит параллельно ему прямо по дну. Этим бродом завершался горный участок дороги, и, после небольшого перевалочного пункта, она шла по долине.
Еще по пути на озеро по этой долине мы отметили, что она так богата сюжетами для съемки, что задержаться там было бы очень желательно. Сейчас мы ехали по такой части, где красоты было столько, что я, буквально, не мог закрыть рот. Во все стороны великолепие было запредельным. Золотистая степь долины волнами холмов поднималась по сторонам. На их ребрах освещенная солнцем сухая трава горела платиновым блеском. Равнинную часть занимали кустарники с узкими, еще не совсем облетевшими листьями оранжевого цвета, покрывавшими блестящие серебром ветки. Встречались голубые потоки речек, по берегам которых лес был особенно разнообразен. Тут стояли великолепные березы с темно-серебристыми, графично изогнутыми стволами - похожие на любимые мною арктические. Тут же сосны, лиственницы, осины, кусты разных цветов и размеров, и, наконец, облепиха. Ее ветки с темно-зелеными листьями были густо усеяны гирляндами ягод от ярко-желтого до красно-оранжевого цветов. Мы остановились попробовать - ягоды каждого куста имели свой собственный вкус. Одни были горьковатыми, другие скорее сладкими, третьи - исключительно ароматными. Такого изобилия красоты в одном месте мне, кажется, до сих пор видеть не доводилось.
Оказались мы здесь не случайно. Ведущий группы попросил меня дать знак водителю, если по дороге встретятся лошади, чтобы нам их поснимать. Не дожидаясь, я сразу сообщил об этом нашему водителю, который и предложил посмотреть на облепиху. В результате по долине он повез нас не прямой дорогой, а свернул на меньший проселок, где за парой пригорков мы увидели пасущихся лошадей. С обычной дороги мы бы их даже не заметили. Мы остановились рядом с одним из табунчиков и немного его поснимали. Вожак табуна - красивый черный жеребец, беспокоясь о своем гареме, выступил вперед, и грациозно ходил между нами и стадом, отгоняя нас от него.
Затем мы двинулись дальше, и дорога вскоре пошла по лесистым местам. Тут, наконец, показались и заросли облепихи. Заросли - буквально. Местами машине приходилось протискиваться между рядами кустов, которые царапали ее колючими ветками с обеих сторон. Выехав на полянку, мы остановились. Тут была и облепиха, и красивые деревья, которые я скорее стал снимать. Поев облепихи, мы двинулись дальше - к деревенскому дому нашего водителя. Там мы пересели из ЗИЛа в Газель - дальше наш путь лежал по обычным дорогам. С нами поехали жена и маленькая дочка нашего водителя - маршрут лежал через город, и поездка была совмещена с бытовыми делами. Тут же нас угостили целым пакетом замороженой брусники - ее мы погрызли как есть, а из большей части потом сварили компот, правда не по тому прекрасному рецепту, что нам дали в Актру. Водитель сказал, что брусники в лесах много - но мы мало бывали в лесах, и я ее не видел.
Город, где у нас было остановка - это Кош-Агач. Это один из последних городов перед границей с Монголией, до которой от него по шоссе семьдесят пять километров. Город это богатый - новинки появляются здесь моментально - однако выглядит он как любое другое селение вдоль тракта. В основном он состоит из частных одноэтажных домов, но есть и торговые центры. Мы заехали в один из них пополнить запас продуктов. Среди обыкновенных алтайцев там встречались и очень элегантно одетые.
Времени сейчас было уже около пяти. Я позавтракал плотно, а мои товарищи, как обычно, легко. Обеда у нас до сих пор не случилось, и мы купили в магазине перекус. Я выбрал выпечку с мясной начинкой, которая была затем отполирована общественными бананами.
Нам нужно было ехать еще дальше в сторону Монголии. Пейзаж здесь сменился на степной с невысокими холмами - типично монгольские виды. Солнце пятнами освещало то степь, то склоны холмов - контраст был очень красив. К сожалению, мы торопились к закату, и не могли остановиться здесь поснимать. Вообще, Чуйский тракт в районе Кош-Агача не менее красив, чем везде. Здесь он идет вдоль реки, а в ее долине растут тополя. Листья с них сейчас уже наполовину облетели, и они укрышали землю пятнистым ковром.
Дорога к красным холмам - это проселок в сторону от тракта, в основном асфальтированный. В районе холмов и лежащей под ними долины реки Кызылшин есть множество смотровых площадок. Наш путь лежал на ту, где река изгибается внутри долины с крутыми, местами обрывистыми склонами. Ее неширокую долину заполняет красивый лес. Здесь же находится местная достопримечательность - марсианские холмы. Это обычные небольшие холмы, некоторые со складчатыми склонами, которые имеют окраску бордово-красных оттенков. Сверху они покрыты обычной степной порослью, поэтому красные цвета видны в основном с боков. Похожие холмы есть в Казахстане, на Урале, в Южной Америке, и, может быть, где-то еще. Здесь они далеко не самые яркие и впечатляющие. Так или иначе, приехали мы на смотровую площадку, и теперь по плану нужно было ставить палатки и провести здесь ночь.
Мы вышли из машины на нешироком гребне холма. С одной стороны - долина реки, с другой - красные складки в небольшой лощине, с двух оставшихся - два холма повыше. На одном - смотровая, другой - неприступный. Наша площадка на гребне открыта всем ветрам и они этим активно пользуются. Дул сильный холодный ветер. Его постоянная скорость была, по ощущениям, не меньше десяти метров в секунду, а с порывами больше. Мы походили по площадке, осматриваясь. Снимать было нечего. Вокруг - только холмы, и, в просветах между ними, долины. Ближайшая долина реки внизу имеет форму, трудно поддающуюся композиции, к тому же в ней наставлено туристских домиков - как и на холмах вокруг. Видя бесперспективность затеи, я уточнил у ведущего, действительно ли мы хотим здесь ночевать? Получив утвердительный ответ, я всерьез задумался, не уехать ли с нашим автомобилем и переночевать где-нибудь на базе. Автомобиль в это время развернулся, и неторопливо поехал мимо меня к выезду. Не столько титаническим, сколько унылым усилием воли мне удалось сдержать панический позыв. Печально посмотрев вслед красным огонькам удаляющегося комочка тепла, я занялся установкой палатки. На таком ветру это было небезопасно - шансов достать улетевший в долину предмет в общем не было, а край холма был метрах в десяти. Как только палатка была установлена, жить стало немного лучше. Натянув как следует растяжки на случай ночного дождя, я забрался внутрь. Здесь было теплее, хотя звуки ветра и трепыхание полотна, конечно, не исчезли. Немного утеплившись, я пошел обозреть окрестности. Уже наступили сумерки и снимать я не собирался, да и никакого настроения не было.
Верхушка холма, где мы стояли, имела несколько плавных ступеней. Все они в итоге заканчивались обрывистым склоном, поэтому осмотр не занял много времени. Единственная сторона, где был подъем - это проезд, по которому мы сюда и прибыли. Там, со стороны широкой долины Кош-Агача, стоял более высокий холм, по отношению к которому наш был плечом. Там и находилась известная и популярная смотровая площадка, но с некоторых пор земля ее была арендовона, и вход на смотровую сделан платным. Именно по этой причине мы и встали в стороне от нее. Обзором нашей верхушки я удовлетворен не был. Ни в одну сторону не открывалось удобного ракурса доя съемки и интересных композиций видно не было. Окружающие долины просматривались только в просветы между холмами.Над ними в отдалении были видны невысокие горные хребты. Единственна долина, которая была хорошо видна, находилась под холмом в семидесяти-ста метрах внизу, и форма ее, как уже сказано, представляла большую сложность для композиции.
Эти наблюдения мое настроение не подняли. Я мрачно съел ужин, отказался от чая, и удалился спать когда не было еще и десяти. Вставать рано я не собирался - снимать было нечего. Однако мой ранний отбой сделал свое дело. Спал я на удивление хорошо - в берушах внешние звуки не беспокоили, а ветер, наполняя палатку, обеспечивал меня свежим вкусным воздухом всю ночь. В какой-то момент ночью действительно шел дождь, но недолго, и к утру его следов видно не было. К шести утра я выспался, и решил, раз такое дело, выйти и поснимать рассвет, который уже близился. Остальные еще спали - пропустив вечерние разговоры, я не знал, на сколько был назначен подъем.
Я направился на ближайшую площадку пониже палатки - всего метрах в пятидесяти от нее. Вид здесь был на восток, и первые лучи ожидались в этой стороне. Сняв для пробы и сумерки, я стал присматривать композицию. Небо было затянуто многочисленными облаками, но просветов было множество, и это давало надежду на интересное освещение. Вскоре показалась заря. Она поднималась из-за невысоких гор на задним плане, перед которыми лежало степное плоскогорье, а еще ближе - та самая цветная лощина, на краю которой я стоял.
Вскоре показались и первые лучи - сначала два, затем и третий. Они драматично освещали снизу тучи над еще сумрачной степью. Розовое зарево показалось и над далекой долиной Кош-Агача - окаймляющие ее дальние холмы светились мягким розовым светом, а их лощины своими тенями создавали красивый узор. Розовый свет набирал силу, но та долина была мне видна только через просвет между холмами. Было ясно, что со смотровой площадки на высоком холме обзор в ту сторону должен быть лучше. Я всерьез задумался, не взобраться ли мне на него, и даже двинулся в том направлении. Меня остановило то, что холм был довольно большой, и забираться на него будет трудно. Кроме того, вид на долину мне много не даст - розовые холмы вдали и широкая равнина - это единственные интересные предметы в той стороне. Здесь же у меня, как выяснилось, был тактический обзор во все стороны. По площадке можно было быстро перемещаться, и снимать как в сторону восходящего солнца, так и в сторону освещаемого пейзажа. Этим я и занялся. К моему великому удивлению, при свете солнца, с новыми рисунками цвета, форм, и теней, совершенно неожиданно сформировались очень красивые сцены, которые дали возможность для интересных композиций. Я больше не жалел, что мы остались ночевать на этом холме. Хотя предмет съемки был далек от моих обычных предпочтений, результаты стали получаться такие интересные, что я ими увлекся.
Солнце уже немного поднялось, тучи освободили небо, и прямой свет наконец начал достигать нижней долины. Возвышенности с ее восточной стороны бросали резкие контрастные тени на ее западные склоны, формируя затейливый рисунок. Ближайшая к нам стенка ущелья реки имела красивый темно-бордовый цвет с рисунком еще более насыщенного тона. По мере восхода солнца, тень на ней сдвигалась все ниже, опоясывая этот холм по окружности.
Вдруг над дальней частью долины засветилась радуга. Видна была только нижняя часть дуги, но она была очень широкой. Я не ожидал, что она продержится долго, но она продолжала набирать силу, и в конце концов стала очень яркой и четкой. Интересным образом ее основание совпадало с линией границы света и тени, опоясывающей бордовый холм, так, что она как бы продолжала эту линию. Наш холм оказался полным сюрпризов.
Наснимавшись вдоволь, по окончании рассвета мы устроили завтрак. Из подаренной нам брусники мы приготовили простой компот, и наполнили им походные бутылочки. Брусника была очень сладкой и ароматной, вкус ее отличается от северной. Дневного сна сегодня не полагалось - здесь мы остановились только на одну ночь. Нужно было сворачивать лагерь, и к полудню ждать машину в следующее место - долину реки Ак-Кол, где предстояло провести еще две ночи в палатках.