Проснувшись посреди ночи, я бросил взгляд в окно и увидел то, чего не ожидал. В лучших драматических традициях природа предложила новую реальность в самый чувствительный момент.
Деревья, машины, тротуары, все было покрыто свежим слоем снега существенной толщины. Этой ночью все Приморье накрыл огромный циклон. От Владивостока до Сахалина зима объявила о своем наступлении. Понимая, что выбора у меня все равно нет, я попытался продолжить сон, но не сумел. Пришлось ворочаться до времени будильника, который прозвонил бы в 5:30, но такого шанса он не получил. До выхода у меня был примерно час.
Вещи были уже собраны, и оставалось только принять душ и позавтракать. Тут в дело и пошло содержимое ланч-бокса. Еще вчера, проверив, я нашел его обескураживающе скудноватым. Он содержал сэндвич с толстой прослойкой сыра и ветчины, баночку йогурта, два яйца, и грушу. Понимая, что плотного завтрака из этого не выйдет, с вечера я добавил туда бонусный гамбургер, который получил в макдаке. Такой комплект с задачей в общих чертах справился. Грушу, я, правда, оставил - и таскать ее с собой, и есть сейчас было бы суетно. Мой предыдущий завтрак, который я собственноручно составил из шведского стола гостиницы был намного плотнее. Две куриных ноги, глазунья из одного яйца, блинчик, пирожок, салат, и прочие закуски, теперь все это не могло мне даже сниться - по причине утренней бессонницы.
Воздух на улице был свежим. После дневной жары я нашел в этом облегчение. К вечеру этому чувству было суждено достичь противоположной границы спектра, но в тот момент я об этом не догадывался. Меня беспокоили наклонные тротуары. Я заметил, что мои новые зимние походные ботинки легко скользят на льду. Навернуться не хотелось, поэтому я внимательно выбирал место для следующего шага, и старался не торопиться. Путь к вокзалу был уже изучен, и вскоре я входил в его аскетические двери. Немногочисленные пассажиры ждали своих рейсов. Свободных мест на скамейках было много, как много их было и в моем автобусе, о чем бесстрастно сообщало табло.
Воспользовавшись моментом, я преобразовал свой рюкзак в его баульную фазу, и, минут за двадцать, вышел на платформу к автобусу. Он уже стоял в готовности, но водителя пока не было. У меня был шанс рассмотреть место своего пребывания на следующие четырнадцать с лишним часов. Автобус был не новой моделью марки Киа и не имел почти никаких признаков гламура. Больше всего он был похож на Икарус. Его интерьер был тщательно отделан плотными вышитыми гобеленами глубокого синего цвета. Форма их каймы повторяла изгиб лука, а под ней по всему периметру салона колыхался нескончаемый ряд подвесок. Узкие багажные полки были дополнительно оформлены пышными занавесями с бело-голубыми рюшами. Помимо этой роскоши внутри не было ничего для дальних путешествий - ни кофемашины, ни туалета, ни гнезд зарядки, ни вайфай. Были только кресла с оборванными ручками на спинках, кое-где без чехлов на сиденьях, и с условно присутствующими ремнями безопасности. Ничто из этого не вызывало заметного смущения среди пассажиров. С грустью мне вспомнились автобусы Люкс Экспресс, курсирующие на своих мягких колесах в противоположной части Родины. Тем не менее, один принципиальный плюс у этого автобуса все-таки был. Спинки кресел сохранили способность откидываться, а пространства между рядами было много, очень много, роскошно много - если сравнивать с самолетом.
Вскоре прибыл водитель и, без лишних слов, занялся оформлением багажа. Как и ожидалось, дополнительная стоимость составила 750р, после чего мой баул перекочевал в блестящее металлом нутро багажного отделения. Помня из бесстрастного табло, что три четверти мест в автобусе свободно, я надеялся на двойное сиденье. Мой билет не имел указания места, а водитель махнул в общем направлении рукой, бросив: - Садись. Не задавая лишних вопросов, я присмотрел себе ближайшую свободную пару сидений и приземлился на ней. Как позже оказалось, мой выбор оптимальным не был.
Точно по расписанию автобус двинулся в путь. Тихо радуясь желанной свободе размещения, я откинул спинку, надул подушку, надел маску, вставил беруши, и принялся дремать. Моя идиллия оказалась не слишком долгой, а радость преждевременной. Пока, впрочем, все шло неплохо. Выброшенным на песок осьминогом я закрепился в пространстве своих сидений. Крепко заснуть не удавалось, но подремать получалось неплохо. Так дело шло до Уссурийска, где автобус сделал свою первую остановку из многих. Выходить было необязательно, но мне было интересно взглянуть на проезжаемые места. Уссурийск не пожалел красок для впечатлений, но эти краски не были яркими. Его вокзал выглядел скупо даже для советского времени, когда, предположительно, он был построен. Грубые бетонные столбы, поддерживающие крышу, открытая всем ветрам платформа, узкая дверь в одну створку, ведущая в тесноватый зал ожидания. Внутри было, насколько возможно, убрано, но общий вид оставался безрадостным. Стараясь не задерживаться в здании, я вернулся на платформу. Она была покрыта смерзшейся ледяной кашей, хотя с крыши уже падала интенсивная капель. Меня занимала мысль - если первая же остановка вглубь от Владивостока так выглядит, что же будет дальше?
На платформе было холодно. Мой костюм повторял выбор вчерашнего дня, когда он так успешно приближал меня к тепловому удару. Ничего иного я выбрать и не мог - это был мой самый легкий вариант, и он диктовался длительным пребыванием в салоне, хотя неплохо справлялся и с околонулевой температурой. Сейчас температура была несколько ниже, и дул ветер. Мне было зябко, но светило солнце, и удалось отыскать место за колонной, где турбулентность гасила ветер почти до нуля. В этих условиях я пытался осмотреть пространство за пределами вокзала. Там картина была более приветливой, и даже приятной. Широкая улица, обрамленная покрытым инеем деревьями; красивое здание храма с колокольней и шатровой крышей; аккуратные жилые дома приятного вида поодаль. Утренние лучи солнца прихотливо золотили пространство, а лазурная голубизна небес завершала ощущение морозного утра. Его я, впрочем, убедительно испытывал и на собственной шкуре.
Вскоре вернулся водитель, и дверь автобуса распахнулась. Вернувшись на свое место, я предался прежнему занятию, и вскоре был согрет ласковым дуновением печки. Автобус одну за другой делал секундные остановки в известных ему местах, и иногда в салоне появлялись новые пассажиры. В какой-то момент один из таких пассажиров приблизился к моему двуспальному ложу и, со словами: - Это, получается, пятнадцатое. - уселся рядом со мной. Это был крупный мужчина в зимнем пуховике и с рюкзаком, и, очевидно, в его билете был указан номер места. Ирония ситуации заключалась в том, что, насколько я мог видеть, все двойные места в салоне до сих пор содержали только по одному жильцу. Мне было любопытно, не осталось ли свободных двойных сзади, но вертеться я уже не мог. Габариты соседа надежно зафиксировали меня в кресле. Единственное, что я сумел сделать - это переместить мой рюкзак с его предыдущего места отдыха на соседнем шезлонге на пол, себе под ноги. Этот маневр имел фатальный эффект для моего пассажирского удобства.
Оказавшись на полу, мой рюкзак изменил направление воздушного потока от печки, который теперь стал дуть вверх. Я не придал этому значения, но скоро мне стало очень тепло. С момента последней остановки печка продолжала набирать мощность. Ничего, подумал я, тепло - это не холодно, посплю так. Когда через несколько минут я ощутил, как моя кожа начинает интенсивно увлажняться, меня охватила паника. Безуспешно я пытался передвинуть рюкзак, ища положение, когда печка перестала бы дуть на меня. Тогда я взял его на колени. Удовольствие было сомнительным - его вес все-таки приближался к установленному максимуму для ручной клади в 10 кг. Тем не менее, это наконец освободило путь реактивной струе печки, и я почувствовал, как мой нагрев ослабевает. Это чувство было недолгим. Печка теперь разошлась не на шутку. Как оказалось, я был не единственным недовольным. Сзади послышались сдавленные жалобы на жару, однако никто не осмелился обратиться к водителю за пощадой. Не сделал этого и я - будучи прижатым сверху своим рюкзаком, а сбоку моим соседом, который не выказывал признаков дискомфорта, я не мог даже привстать. Выкрикивать из середины автобуса свои стоны мне не показалось достаточно элегантным решением. К счастью, вскоре автобус сделал остановку подольше, где я смог выйти, и сообщить водителю о своей тревоге. Он, весьма предупредительно вопросил: - Жарко, да? - и щелкнул средним из трех тумблеров на боковой панели. - Вы где сидите? - уточнил он у меня. - Там, в середине. - не желая привлекать внимание к своей безместной прописке отвечал я. - А, ну хорошо. - с этими словами он оставил два других тумблера включенными.
Это помогло. Печка перестала дышать огнем, и мое теперешнее положение угнеталось только крупногабаритным соседом. Тут ничего было сделать нельзя - он сидел на своем месте, а все другие двойные были заняты. Пересев, я оказался бы в ситуации не намного лучше, и я решил потерпеть. Теперь, впрочем, комфорт был приемлемым. Несмотря на рюкзак на коленках, удалось разместиться достаточно удобно, чтобы продолжить сон. Скоро мы достигли Арсеньева. Тут вокзал оказался приличнее, и вообще город производил впечатление оживленного. Это немного подкрепило мои покосившиеся было ожидания. На этот раз я постарался не задерживаться на свежем воздухе.
Автобус шел дальше, наступил полдень, мы ехали уже пять часов, но пейзаж за окном не менялся. Невысокие сопки с ровными склонами, похожие одна на другую, покрытые щетиной монгольских дубов, плыли одна за одной. Земля была белой от снега, и на ее фоне черные стволы деревьев выступали графичным рисунком. Других цветов видно не было. Дорога шла по веренице неглубоких лощин, которые иногда, особенно на юге пути, раздавались в довольно широкие долины с плоским дном. Там изредка встречались неспешные реки. Водитель объявил о приближении обеденной остановки - она ожидалась через час. Так долго мне ждать не хотелось - я уже проголодался.
С собой у меня имелись два пакета Кронидова - котлета с гречей. Мое намерение было съесть их прямо так, холодными, когда наступит потребность. Сейчас она наступила. Как раз случилась очередная небольшая остановка, многие вышли подышать, а я открыл один из пакетов. Задумчиво пережевывая очередную ложку гречи, я зачем-то поднял глаза, и вдруг крупным планом увидел перед собой лицо водителя. - Есть в автобусе нельзя! - сообщило оно мне. Я был так озадачен, что не нашелся, что ответить. Выпучив на водителя удивленные очи, я промычал что-то нечленораздельное. Водитель, приняв это за вопрос, ответствовал: - Вот так! Сворачивайте. - Ладно, ладно. - ответил я, отправляя последнюю ложку гречи в пищеприемник. - Нельзя есть в автобусе. Пахнет на весь салон. - удаляясь, посетовал водитель. Я почувствовал его правоту, но немного перекусить мне все-таки удалось.
Перекуса мне хватило, чтобы дотянуть до обеда. Он состоялся в Новомихайловке, где располагалась закусочная "Семья". Это уютное заведение с большим выбором блюд, как в столовой. Понимая, что подкрепиться в автобусе мне больше не удастся, я, тем не менее, не желал наедаться впрок, и выбрал только борщ. Он оказался хорошим, вкусным, и довольно наваристым. Остановка здесь была довольно длинной и, закончив трапезу, я вышел ожидать на улицу. Вскоре я понял, что поторопился с этим шагом - на улице все также был мороз, а здесь к нему вдруг добавилась и метель. Остаток ожидания я провел, вернувшись в помещение столовой.
В автобусе дела шли своим чередом. Новые пассажиры появлялись, а старые выходили. Общий баланс был таков, что места в салоне начали освобождаться. Желая вырваться из теснины своего индивидуального места, я начал присматривать стратегические варианты пересадки. Такой вариант вскоре появился. Чуть впереди в левом ряду освободилось двойное место и я, выходя, бросил туда свой рюкзак. И с начала мне хотелось сидеть с той стороны, но при посадке, пока я возился с багажом, все места там были уже заняты. Окна тут были чуть более прозрачными - тот же налет брызг и испарина, но хотя бы не было тонированной пленки, как справа. Наконец я мог лучше обозревать окрестности. Пейзаж, впрочем, разнообразнее не стал. Стало больше снега вокруг.
Созвонившись со своим координатором, я узнал, что в Тернее сейчас метель. Это была новость серьезного веса. Если циклон накрыл все Приморье, а мело уже даже в Новомихайловке - на полпути - то за несколько оставшихся часов могло намести столько снега, что можно было и не добраться. Изучив карту погоды, я выяснил, что, хотя центральная область циклона и задевала Терней, его общее движение было на север - в противоположную сторону. Иными словами, основная его часть шла мимо. Тем не менее, ветер сегодня был суровым - именно таким, каким меня пугали. Постоянная скорость за 15 м/с, порывы до 24 м/с, метель, и -8, обещанные ночью - все это внушало некоторую тревогу. Она была подпитываема тем, что все мое утепление находилось в рюкзаке, да и в автобусе надеть его я все равно не мог - в салоне было тепло. Это значило, что на свежем прибрежном воздухе в точке моего назначения я окажусь, как и подобает, практически в пляжном костюме. Моя облегченная версия, в которой я пропаривался во Владивостоке, не многое сможет противопоставить такому ветру. Никакого решения видно не было, и оставалось только ждать. Вскоре угасла и моя все еще теплившаяся надежда на еще один перекус по пути. Остановки были короткими, воздух снаружи был слишком свежим, а задерживаться в помещениях станций - там, где они были - не хотелось.
Вскоре автобус стал приближаться к побережью, и города на пути стали выглядеть намного веселее. Кавалерово показалось аккуратным, а Дальнегорск - даже довольно роскошным, настолько, что напомнил мне норвежские северные города. Правда, затем, уже на самом побережье, степень роскоши поубавилась. В Пластуне я не приметил даже здания автостанции, а в самом Тернее конечная остановка оказалась просто площадью. Из Пластуна я позвонил координатору, и специально уточнил, что автобус идет быстрее расписания - это действительно было так. В Пластун мы прибыли на двадцать минут раньше, а в Терней и вовсе на сорок. Правда, я сравнивал с Яндекс.Расписанием, и не был уверен, что оно верное. Мне была обещана своевременная встреча, и даже произнесены ободряющие слова. И действительно, когда автобус наконец пришвартовался посреди бури, и я успел только выйти за багажом, ко мне уже подошла встречающая меня сотрудница. В этот конкретный момент порывов ветра не было, и моя снаряга держалась сносно. По крайней мере, достичь наспех примеченного мной магазинчика в случае чего я бы успел. К счастью, это не потребовалось. Через минуту, погрузив багаж в багажник, я уже сидел на пассажирском сиденье, а машина везла меня по темным заледеневшим улицам среди носимых ветром снегов.
На пути мы заехали в магазин, что было очень кстати, но, по позднейшем размышлении, не таким уж необходимым. Время было позднее, и большинство магазинов (а их несколько), были уже закрыты. В этом, все еще открытом, цены были за пределами гуманного, но, так как общей картины я еще не знал, мне такая реальность показалась неизбежной. Я купил достаточно продуктов, чтобы хватило на грядущие выходные - сейчас был вечер пятницы. Таким образом, у меня, по крайней мере, было все для полноценного завтрака, а дальше будет видно.
Еще несколько темных улиц, неприметных поворотов, и мы достигли усадьбы. Это было довольно крупное кирпичное здание в два этажа. В основной части, куда ведет центральный вход, располагается администрация, а с торца, куда ведет небольшая лесенка вниз, находится вход в общежитие. Оно, таким образом, расположено в полуподвале. Сейчас в нем не было совершенно никого. Меня познакомили с моей комнатой, кухней, душевой, и прочими бытовыми реальностями. Уведомив, что завтра может прийти сотрудница, которая кормит собак, а больше меня никто не потревожит до понедельника, моя провожатая ушла. Я получил возможность как следует ознакомиться с убранством моего жилища.
В комнате, где мне была отведена койка, их было всего три. Тут же был стол, одежный шкаф, у каждой кровати по тумбочке, а также имелось несколько раскладных деревянных стульев. В комнате было свежо. Я привел в действие выданный мне обогреватель, и направился изучать кухню. Тут все оказалось прекрасно. Микроволновка, полноразмерная электроплита, полные шкафы кастрюль, тарелок, и чашек. Имелся и некоторый провиант - даже без магазина нашлось бы, чем перекусить. В кране была горячая вода, и напор был достаточным. Как вскоре оказалось, так бывает не всегда. Затем я осмотрел сортиры. Еще подходя к зданию, моя провожатая наскоро знакомила меня с устройством двора, и одним из объектов интереса стал туалет - кирпичное здание в паре десятков метров от двери. Глядя на бушующую вокруг погоду и сугроб, уже приваливший входную дверь, я внутренне ужаснулся - это туда нужно будет бегать ночью? Сложно передать, как внутри меня отлегло, когда оказалось, что туалеты есть и внутри - мужской и женский. Женский, судя по расшатанности ручки двери, был намного более востребован, и я был предупрежден, что в нем что-то протекает. Мужской же находился в режиме расчетной промышленной эксплуатации. После до сих пор стоящей перед глазами альтернативы, никаких возражений у меня не было. Далее последовал душ. Тут в картине начали появляться контрастные, мрачные, штрихи. Напор воды в душе был практически не существующим. Направив лейку вбок, я увидел вяло выливавшиеся струйки воды, которые немедленно изгибались вниз, чтобы упасть на холодную твердыню кафеля. Мыться под таким дождиком в прохладной душевой, значило только одно - терпеть и преодолевать. К счастью, в этот момент душ пересмотрел свое гостеприимство, и пустил поток поплотнее. Хотя он все еще оставался слабым, но теперь уже была надежда хотя бы не очень мерзнуть в процессе. Эта надежда впоследствии сбылась не совсем. Обнаружилось и другое неудобство - бачок в мужском туалете наполнялся меньше чем до середины, и его функции не хватало для надежного результата. Напротив душевой находилась стиралка, а к ней была приставлена коробка с порошком. Тут все выглядело прекрасно.
Вернувшись в свою комнату, я обнаружил, что теплее почти не стало. Мой походный термометр показывал 19 градусов. Впоследствии я выяснил, что базовая температура комнаты без обогревателя составляет +18. Для жилого помещения это довольно свежо. Я стал искать способы утепления. Начал я с гениального - закрыл дверь. Затем, проверив оставшиеся комнаты, я обнаружил еще один обогреватель, более мощный. Заменив было предыдущий, я вскоре вернул его на место. Принципиальной разницы не было, а самоуправничать не хотелось - как и включать оба одновременно. Снова оставалось только ждать. Я перекусил, доев свою запрещенную в автобусе гречу из пакета, подготовил постель, и принял горизонтальное положение. Оно продолжалось недолго. Одеяло не справлялось с градиентом температур, но, к счастью, в комнате оказалось второе. Положив его поверх первого, и, по такому поводу, отключив обогреватель на ночь, я, наконец, заснул.