Девятый день смены

Этот день был тем редким случаем, когда мы были уже знакомы с местом работ, и знали, какой инструмент нам потребуется. Завтрак прошел как обычно. Мы снова подготовили часть походного обеда — все помнили об обещанных пирожках, и вышли на крыльцо в ожидании транспорта. На этот раз мы захватили с собой кирку и кувалду — Евгения просила укрепить столбики с табличками.

На собрании в предыдущий день я пожаловался на то, что не имел возможности поснимать на водопадах и попросил разрешения этот день начать со съемок, а затем присоединиться к работе. Никто из нашей великолепной команды не возражал.

Тот же белый микроавтобус вскоре доставил нас на место. Ребята взялись за работу, а я — самым беспринципным образом — за фотоаппарат. Вчера, хотя я и не стал снимать, но присмотрел и сцены и ракурсы на ближних ступенях. К самой дальней ступени я не ходил — о ней вчера и не знал. Благодаря такой подготовке, съемка пошла быстро. Я заранее решил снять струи водопада на медленной выдержке и сразу приступил к делу.

Особенно интересно оказалось снимать ледяные пласты на второй ступени — слой льда, лежащий пластом вокруг чаши был больше полуметра толщиной, и с одной стороны его рассекала широкая трещина. В эту трещину я и влез, чтобы снять с нижнего ракурса, постаравшись передать и голубизну толстого льда внизу, и полет струй водопада вверху. Стоя по щиколотку в воде я чувствовал, как она приятно холодит ноги через ботинки — но задерживаться не стоило. Я уже снимал водопад с другой стороны, когда подошел Руслан и попросил снять его на фоне водопада. Эти фотки получились забавными.

Испытывая некоторое чувство вины, но успешно с ним справляясь, я прошел мимо работающих соратников к следующей ступени водопада и поснимал там немного, а потом еще немного. В самом низу русло речки имеет небольшой каньон со скальными выступами и живописно склонившимися деревьями на крутых берегах. Понимая, что мне не успеть сейчас его снять, я решил на этом съемку закончить.

Наконец моя совесть получила облегчение — я присоединился к работам. Евгения разметила несколько посадок вдоль ручья в нижней его части. Земля там особенно каменистая, но с помощью кирки ямки выкапывались за считанные секунды — не то, что ковырять камни лопатой.

Работа была уже знакомой и шла по накатанному процессу. Новая задача была только одна — укрепить столбики с табличками, для которых была прихвачена кувалда. Однако она не потребовалась — таблички были закреплены на верхних торцах столбиков и забивать их было нельзя. Нужно было найти другой способ. Столбики были довольно тонкими, не больше четырех сантиметров толщиной. Мне подумалось, что можно делать лунку ломом, а затем вставлять в нее столбик.

Лом я присмотрел еще раньше, когда мы выбирали лопаты. Они были построены рядком у стенки туалета на парковке. Лопаты были хилые, почти бумажные — их бортики скоро загибались в трубочку, но некоторые из них были приличные. Их можно было узнать по очень потертым черенкам. Там же я увидел и лом.

Остальные уже собирались на обед, но я решил его пропустить — начал то я позже, только попросил Вову приберечь мне пирожок на потом. Сходил за ломом и действительно, оказалось что инструмент этот для задачи подходящий. За несколько попыток я вбивал лом в грунт на глубину сантиметров сорока; немного расширял отверстие, враскачку вытаскивая лом, а затем вставлял туда столбик таблички. Сначала пытался сразу воткнуть столбик посильнее, но это была плохая идея — так он до дна отверстия не доставал. Затем догадался просто вдавить его своим весом в отверстие — и это получилось хорошо. Так столбик устанавливался надежно и стоял плотно.

Начав снизу, я не торопясь пошел по настилу, укрепляя встречаюшиеся столбики. Их оказалось всего восемь. Чтобы это узнать, пришлось пройти всю тропу, которая оканчивалась на четвертой ступени водопада. Дальше лежало неширокое ущелье с плоским дном, по которому и текла к водопаду речка. Ущелье уходило на сотню метров вдаль, где поворачивало — и не было видно, что дальше. Оно выглядело довольно диким, и я не рискнул в одиночку его исследовать. Вместо этого, закончив работу, я решил спуститься в нижний каньон и поснимать там, пока остальные еще обедали.

Решив сначала отнести лом поближе к выходу, я навестил обеденную беседку и получил припасенный пирожок. Взял свой фоторюкзак, я с пирожком в руке направился к первой ступени, откуда проход к каньону был очень удобным. Дойдя до первой смотровой площадки, я решил сделать остановку и съесть пирожок.

В этот момент мое внимание привлек неперестающий громкий писк какой-то птицы. Вскоре я ее увидел — это была серенькая птичка размером с воробья, с довольно длинным клювом и коротким хвостом. Пищала она, оказывается, в моем направлении, и вскоре подлетела ближе, усевшись на перила площадки. Я смог ее как следует рассмотреть. Цвет оперения у нее был серо-сизый, а грудка белая. Похоже, это был птенец, и он требовал еды. Догадка подтвердилась появлением второй птички такого же вида, но поспокойнее и с хвостом нормального размера. Наверное это была мать птенца. Она не издавала звуков, но довольно бесстрашно уселась на перилах поблизости от меня.

Пришлось делиться пирожком. Меня беспокоило, что вообще-то он был беляшом и имел промасленный внешний слой. Вряд ли дикие птицы привычны к такой еде. Постаравшись извлечь внутреннюю часть хлебного слоя, я предложил его крошки птицам. Ответ не заставил себя ждать. Птенец без всякого смущения спрыгнул на скамейку, припрыгал к крошке, и съел ее, даже не улетев. При этом он ни на секунду не прекращал своего требовательного писка. Тут стало понятно, что можно попробовать покормить его и с рук. Это легко удалось. Птенец, все же немного помявшись, запрыгнул мне на ладонь и выдернул крошку из моих пальцев. На этот раз он отлетел в сторону, чтобы ее проглотить. Однако его родительница, несмотря на молчаливость, не упустила момент. Пока я доставал очередную крошку из более крупного кусочка, она запрыгнула мне на ладонь и разобралась с куском быстрее меня — оторвала его целиком и взлетела с ним на ближайшее дерево. Расставшись с еще несколькими кусочками я попытался предложить птицам пустую ладонь, но они не были впечатлены. Подлетая к руке и видя, что на ней ничего нет, они отлетали не совершив посадки. Впрочем, кажется они уже насытились и больше уже не разглядывали пирожок с таким интересом. Вскоре они и вовсе улетели.

Доев остатки пирожка, я двинулся вниз по руслу речки в сторону каньона. Идти было недалеко, всего метров пятьдесят, но я продвигался медленно. Интересных деталей там было много — лежащий у воды кусок ствола дерева, уже потемневший от времени; слой коричнево-красных прошлогодних листьев по берегам, мокрый от воды вблизи потока; покрытые незнакомого вида мхом камни у берегов и посреди потока. Все это было очень живописно и я старался выбрать такие ракурсы, чтобы эти детали были видны. В самом узком месте каньона, где скалистые уступы с обеих берегов сближались, был небольшой порожек. Вода текла здесь быстрее и на струях появлялись барашки. Дальше этого места я не собирался идти, и задержался здесь, чтобы снять поток в сторону водопада.

Тут я заметил нашу группу, которая направлялась вверх по настилу. Мне помахали рукой, приглашая присоединиться. Чуть раньше, до обеда, Евгения открыла нам, что существует пятая ступень водопада и обещала после работ нас туда отвести. Этот момент сейчас и настал. По пути она провела целую небольшую экскурсию, которую я почти полностью пропустил — возвращался по руслу так же неспешно, да еще и завяз там в траве среди скользких камней. Когда я выбрался на настил, остальные уже ушли далеко вперед. Мне пришлось догонять их по лестницам почти бегом.

Когда в самом конце настила я наконец настиг группу, оказалось, что спешки не было. Там была остановка, чтобы смотать оградительные ленты. Меня даже отправили вперед, чему я был очень рад — виденное прежде русло в ущелье было очень живописным. Прежде поворота виднелся небольшой завал из толстых упавших стволов, который очень художественно смотрелся над потоком речушки и на фоне высоко поднимающихся в этом месте краев ущелья. Туда я и направился, а вскоре, заметив, что остальные тоже заканчивают с лентой, пошел дальше по ущелью, чтобы успеть его поснимать.

Виденный прежде поворот ущелья на дне до сих имел ледяной слой. Левый берег был обрывистый, и на его верху росло дерево. Часть его корней уже оголилась от осыпающегося грунта и дерево немного наклонилось в ущелье. Похоже это была типичная наносная речная терраса, какие подробно описываются у Арсеньева. Сразу за поворотом открывался вид на пятую ступень водопада — трехметровый уступ с которого двумя примерно симметричными струями падал поток воды. Снежно-ледяной покров вблизи водопада исчезал. Тут была такая же ровная площадка, как и на остальных ступенях.

Я не стал торопиться подходить к водопаду, а вернулся к изгибу ущелья, чтобы с приподнятого берега снять красиво лежащий ствол давно упавшего дерева. Вскоре подошла и остальная команда во главе с Евгенией. Они быстро форсировали ручей по камням и, так же не мешкая, прошагали дальше по заснеженному повороту. На этот раз я последовал за ними.

У водопада мы рассредоточились, каждый стал исследовать свое. Евгения показала нам неприметную тропку на скальной стенке, по которой можно было подняться на верх водопада. Это мы и сделали. Вверху открывалась похожая долинка с плоским дном, но дальше по ней мы не пошли. Нафоткавшись у водопада мы двинулись в обратный путь.

На этот раз наш белый микроавтобус нас дождался. Сегодня мы закончили рано — был последний рабочий день смены и нам нужно было провести итоговое собрание, собрать вещи, и подготовиться к возвращению в город. Однако времени еще было вполне достаточно и мы с Русланом решили заглянуть в село Барабаш, чтобы посмотреть дот. К нам присоединилась и Катя.

Чтобы найти дот, нужно было пройти пару кварталов по Центральной улице и свернуть на Школьную. Общее расстояние было всего полтора километра, однако день был очень жаркий, солнце нещадно пекло с безоблачного неба. Жара не так ощущалась на водопадах благодаря тенистому лесу, но здесь был только асфальт и бетон. Тем не менее, выбор был сделан и мы не торопясь шли по улице, рассматривая окрестности.

Зелени еще не было. Справа тянулись заброшенные технические сооружения за полуразвалившимся забором. У склонов сопки что-то горело, поднимался желтоватый дым. Слева — жилые дома, панельные пятиэтажки советского вида. На зданиях, помимо обычного номера дома, инвентарный номер. Все производит впечатление полузаброшенного — и по рассказам мы знали, что это так и есть. Барабаш — бывший гарнизонный поселок, центр укрепрайона.

Однако когда мы повернули на Школьную улицу и дошли до здания дома офицеров, мы увидели другую картину. Аккуратное здание, чисто вымытые окна, цветы на подоконниках, а на площади перед входом — сверкающий бюст Ленина, свежевыкрашенный в золотой цвет. Вся территория перед зданием тоже находилась в образцовом порядке. Нельзя сказать, что нас это очень удивило, но контраст по отношению к жилым постройкам был потрясающий.

По дороге нам встретились несколько местных жителей — в основном молодые девушки, одна из них с коляской, и дети. Они неожиданно почтительно с нами поздоровались. Это было тем более удивительно, что даже на тропах мы редко слышали приветствия от незнакомцев.

Вскоре мы нашли интересующий нас дот, но большого интереса он не представлял. Типичная конструкция, заваленные землей амбразуры, старый хлам вокруг и внутри. Не очень впечатленные, мы двинулись обратно, решив по дороге заглянуть в местный магазин. О его существовании мы знали — некоторые из наших ребят сюда ходили, но мы тут не бывали.

Магазин располагался в небольшом одноэтажном здании напротив одной из жилых пятиэтажек, от которой его отделяла только узкая асфальтовая дорога и неширокий газончик перед домом. Перед входом в магазин была небольшая, но уютная и тенистая площадка, окруженная невысокими деревцами. В городе стояла звенящая жара. Стайка голубей невозмутимо прохаживалась на дороге. Их воркование было единственным громким звуком в округе. Чуть поодаль на скамейке сидели двое мужчин, пожилой, и помоложе, и что-то неслышно обсуждали между собой.

Мы вошли в магазин. Несмотря на распахнутую дверь, здесь не было прохладно. Зудящей мухой тихо нудела по радио какая-то мелодия. Продавщица стояла у прилавка, нисколько не впечатленная нашим визитом. Мы осмотрелись. Выбор был неплохой, видна была даже выпечка. В помещении напротив продуктового располагался хозяйственный отдел. Оттуда неторопливо вышел внушительных размеров грязно-серый потрепанный кот, значительно проследовал мимо нас, и направился дальше к прилавку. Продукты нам были не нужны. Мы вышли из магазина и снова погрузились в висящую жару, усиленную здесь ослепительно-белой стеной пятиэтажки напротив.

Мы двинулись по Гвардейской улице, и чтобы сократить путь, и для разнообразия. Двое мужчин при нашем приближении так же тихо распрощались, и тот, что помоложе, пошел по своим делам. Пожилой остался сидеть на скамейке. Одинокая машина тихим ходом обогнала нас на середине пути. Мы шли, разглядывая надписи на стенах пятиэтажек. Скоро дорога стала изгибаться влево, тогда как нужное нам шоссе было прямо по курсу. Увидев натоптанную тропу, идущую в том направлении, мы решили сократить.

Тропа следовала вдоль берега реки Барабашевки по кустистым зарослям, которые вскоре превратились в лесок. Откуда-то с реки были слышны детские голоса. Река эта широкая, но мелководная, с множеством галечных отмелей в русле. Как и многие местные реки, она наверняка бывает полноводной в дождливое время. Тропа действительно вывела нас к шоссе, но подниматься к нему пришлось по бетонным плитам откоса насыпи моста. Даже на них виднелась хорошо протоптанная дорожка. Мост был обычным бетонным и имел пешеходную часть, но такую узкую, что по ней мог пройти только один человек. Навстречу нам шла женщина с коляской, а позади нас — две группы молодых девушек. Мост был оживленным местом. Мы выстроились гуськом и, пройдя по пешеходной дорожке, вскоре оказались на другом берегу.

Здесь места были уже хорошо знакомые. Заправка с китайскими автобусами и магазинами; туристические и прочие лавки. Мы не стали задерживаться, и вскоре добрались до дома.

Времени до итогового собрания все еще оставалось достаточно. Мы занялись сбором вещей, кто-то успел принять душ. Вскоре мы собрались в нашей кухне-столовой, чтобы услышать итоговые выводы, которыми нас должна была порадовать Гульшат.

К нам присоединились и новые гости — когда мы работали на тропе, я заметил незнакомого молодого человека, который, явно страдая от жары, нес один из тяжелых саженцев вверх по тропе. Там же была замечена и прежде не виденная женщина, усаживавшая растение недалеко от настила. Я не придал этому значения — не в первый раз параллельно с нами работают другие команды. Однако женщина эта была Дарья — наш тот самый исчезнувший координатор со стороны нацпарка. Она и присоединилась к нашему собранию вместе с тем же молодым человеком. Как позже выяснилось, он работал в парке научным сотрудником.

Итоговое собрание прошло в приподнятом настроении — и мы и нацпарк знали, что работы мы сделали много, и на отдыхе тоже получили прекрасные впечатления. Впрочем, та критика, которую мы высказывали на регулярных собраниях тут же была донесена и Дарье, что ее заметно обескуражило. Однако в целом мы остались друг другом очень довольны. По окончании наиболее официальной части наши координаторы нас покинули, а Гульшат приступила к вручению подарков. Оказывается, помимо всего прочего, Фонд защитников природы решил нас порадовать и так. Гульшат вручила каждому благодарственную грамоту, флисовую толстовку с логотипом фонда, кружку нацпарка, флешку, и браслет. Помимо этого нам выдали значок фонда в виде двух медведей, закрепленный на специальной бумаге, в которой содержатся семена. Эту карточку нужно посадить в землю и поливать, но какое растение вырастет — неизвестно.

После собрания мы все надели новые толстовки и вышли на улицу для групповой фотографии. Ее мы сделали на фоне той же сопки, которая все это время украшала каждое наше утро — ее мы видели всякий раз, выходя из дома.