Следующие планы были очень привлекательными. Не только нужно было ехать в дикую природу, но и пробыть там четыре ночи, занимаясь при этом съемками животных и птиц.
Так задача стояла в основном для оператора-документалиста, который и должен был вести съемки. Моя задача — его сопровождение — от этого, впрочем, не становилась менее интересной. Было, однако, одно препятствие — у меня совершенно не было сил. Сейчас была суббота — а каждый день, начиная со вторника у меня был ходовой; полностью восстановиться я не успевал, и теперь усталость накопилась.
По первоначальному плану нас с оператором с утра должны были забросить на Кокоринскую на катере. У него с собой при этом очень много оборудования для видеосъемки. Передо мной не ставилась задача таскать вещи, но понятно, что помогать было нужно. Сергей, с которым мы только вчера в час ночи прибыли с озер, с утра зашел ко мне. Он уже отвез оператора на место — там его пока сопровождал один из инспекторов. Мой же подъем был поздним — около десяти, а сейчас я, еле волоча ноги, готовился завтракать.
Видя мое состояние, Сергей спросил, сколько мне нужно времени для отдыха. Помимо собственно восстановления сил, мне нужно было вымыться и постирать вещи — идти на 4 ночи было не в чем. К тому же у меня не хватало продуктов, и мой фоторюкзак, с которым я приехал, не мог вместить всего нужного. Сергей принес мне свой 90-литровый рюкзак, пару банок тушенки и еще пару банок сайры. Задача начинала приобретать черты выполнимой. Мы договорились, что в три часа встретимся на причале в полной готовности, и Сергей оставил меня отдыхать. Точнее — идти в баню.
Собрав вещи, туда я и поплелся. Погода была теплая, уже вышло солнце, сильного ветра не было. Войдя в баню, я встретил там знакомого инспектора, который по просьбе Сергея как раз ее растапливал. Он поинтересовался, что у нас вчера случилось с СТМ-ом при выезде, на что я вкратце описал проблему с педалью. Позже сотрудник передавал свои впечатления об этой встрече так — Встретил волонтера в бане. Кажется, сегодня он не в состоянии никуда ехать.
Баня, однако, была уже теплая, вода была запасена, и можно было помыться без чайника. Этим я и занялся, предварительно загрузив в машину стирку. Нашлась быстрая программа, и, закончив свою помывку, я только немного подождал окончания стирки, забрал белье и вернулся домой. Задача-минимум была выполнена. Оставалось собрать рюкзак. Его конструкция оказалась очень похожа на мой основной ходовой, и скоро в нем все было удобно размещено. Условия на эти четыре ночи были полупоходные — ночевки ожидались в избах, но спальные места там есть только в виде деревянных лежанок. Остальное — коврики, спальник, и прочее, нужно привозить с собой. Остаток времени я провел за чтением в положении лежа.
Кокоринская — это изба, расположенная у дальнего конца Чунозера — того же озера, на котором стоит и усадьба. Расстояние до нее — около 20 км по воде. Изба стоит в устье реки Чуны, где имеется множество мест, подходящих для гнездования птиц — много травянистых берегов, песчаных пляжиков, запруд, бухт и островков. Наш план был провести здесь две ночи, а затем двинуться глубже, вверх вдоль русла Чуны к другой избе, именуемой Беличья. Здесь поблизости тоже есть подходящие для птиц водоемы. Расстояние от Кокоринской до Беличьей примерно 7 км, и путь лежит по проторенной тропе. Вокруг Беличьей нам нужно было поискать птичьи места на озерах, и, может быть, посидеть в скрадке. На это отводились две другие ночи. Этому плану не было суждено сбыться во всех деталях, но обо всем по порядку.
Ровно в три часа плюс десять минут я вышел из своего жилища в походном облачении и с рюкзаком на спине. Сергей был уже возле моего крыльца — наверное решил не рисковать ожиданием у причала. Мое настроение было бодрым, а состояние — достаточно полным сил. Иными словами, мое желание ехать наконец подкрепилось и некоторой способностью. Мы погрузились в катер и отчалили.
Стоял хороший летний день. Светило солнце, белые облачка плыли по небу, а мы неслись на катере по волнам, и теплый ветер летел навстречу. Волны, впрочем, были довольно твердыми. Чунозеро большое и волны тут бывают до метрового размера. Сегодня они были маленькие, но каждая из них встречала металлический катер довольно жестким ударом. Мягкие сиденья немного сглаживали неровности, но все-таки сидеть было не очень приятно. Вскоре мы достигли поворота и пошли под другим углом к волне — она стала мягче. Под ветровым стеклом катера лежали пять свежих огурцов — гостинец Сергея нам в избу, и пара раций — для связи друг с другом.
— Заедем на фотоловушки? — Спросил Сергей. Я кивнул. Катер стал приближаться к южному берегу и вскоре мы высадились на небольшом галечном пляже. Тут стояла деревянная пирамидка, с закрепленной на ней фотоловушкой. Она была направлена на кучку бревен, лежащую в нескольких метрах. Мы проверили кадры. Лоси, медведи, росомахи имелись в изобилии. Мы поехали к следующей — она располагалась в прибрежном лесу напротив толстой сухой сосны. Тут несколько дней назад медведь был снят на видео в процессе раскапывания ямы под бревнами. Другой медведь попал в кадр только вчера.
Мы проверили еще несколько ловушек на южном берегу. Одно место было особенно интересным — это был старый волок — просека между Чунозером и Охтозером — частью более крупной Пиренги, по которой можно выйти в огромную Имандру, а раньше даже в Белое море. Сейчас этот волок используется сотрудниками заповедника, чтобы добираться до кордона на реке с милым названием Нявка.
Ближе к дальнему концу Чунозера располагается обширная песчаная отмель. Катера здесь идут тихим ходом по помеченному фарватеру. Бывало такое, что крупный катер садился здесь на мель и его приходилось вытягивать бурлацким способом, идя пешком прямо посередине озера. В этом месте его можно перейти таким образом от берега до берега. Затем на сотни метров снова наступает глубина.
Тут катер снова набрал скорость и я, стоя за ветровым стеклом, не успел получше натянуть свою шапку. Ее сорвало набегающим потоком воздуха, и под мой душераздирающий вопль, она опустилась на волны где-то позади катера. Эта шапка — наверное самый незаменимый предмет моей походной одежды. В жару она спасает от солнца, в холодную погоду — от ветра, в лесу полями прикрывает лицо от веток, встроенный накомарник — это моя первая и главная защита от комаров. При этом это самая обычная простая шапка, вынутая из распродажной корзины где-то в Призме и купленная за полтора евро. Такую же шапку, правда уже изрядно поросшую мхом, я однажды нашел на прибрежном склоне Березового озера в Короуоме. Утром я как раз постирал эту свою шапку, и вот, ее второе купание за день. Сергей развернул катер и скоро шапка вновь поднялась на борт. Выжав воду, я снова ее нацепил — теперь она приятно холодила голову.
Направившись к северному берегу, на котором стоит Кокоринская изба, неподалеку мы заметили отчаливший катер. Пассажиров не было видно, и мы постарались приблизиться. Наконец мы рассмотрели Татьяну в компании с другим важным сотрудником заповедника, который при нашем целенаправленном приближении вдруг дал газ, и, круто развернув катер, стал быстро удаляться. Татьяна на пассажирском сиденье только развела руками.
Вскоре мы прибыли на берег у Кокоринской. Тут нас уже ждали оператор с инспектором. По недлинной тропке, идущей вверх наискосок по берегу мы добрались до избы. Перед избой стояла крытая беседка простой конструкции, которая уже была заполнена съемочным оборудованием. На одном из ее столбов был закреплен умывальник. Изба небольшая — сени, они же летняя кухня, и жилая комната с печью и вторым столом. Тут тоже висят кухонные полки. За печкой находится довольно широкая деревянная лежанка. Для двоих тут места с избытком, а вообще смогут разместиться и четверо. В комнате всего два небольших окна, и одно в сенях, а деревянные стены почти черные от времени. Света в избу попадает очень мало даже днем — тем более, что вокруг лес. Приходилось постоянно ходить с фонарем. Сейчас открытый огонь разводить нельзя, а печь топить в общем-то можно, но дым мог отогнать животных, и пришлось от этой возможности отказаться. Впрочем, даже в дождь погода была не слишком холодная, поэтому ничего.
Ни электричества, ни мобильной связи здесь нет — нам выдали спутниковый телефон для связи с дежурным. Выходить на связь нужно утром и вечером, но это общее правило для всех сотрудников на территории заповедника. Уже упоминавшиеся рации были дополнительным удобством — мы с оператором могли связаться в любой момент, что избавляло от сложностей в координации действий.
Планы заключались в поиске мест, где можно вблизи снять водоплавающих и, при возможности, животных. Оператор был знаком с местностью и знал, откуда можно было начать. Моей задачей в целом было просто находиться где-то поблизости — участие в съемках не требовалось, а может даже могло и помешать. Поэтому, когда оператор направился в первое место наблюдений, я пошел изучать территорию.
Ближайшим интересным местом была коса на берегу Чунозера, которая отделяет его от бессточного пруда. Коса очень узкая — может пройти только один человек, но приподнятая над водой. Это тонкая полоска обычного лесного грунта, лежащего на камнях, и на ней даже растут небольшие деревца. Коса не длинная, всего метров двадцать, и начинается она в заболоченной низине, которая по окружности поросла частым березняком. Не зная к ней подхода, я немного походил вокруг и, в итоге, двинулся прямиком через березняк и болотце, что и оказалось верным маршрутом. Оканчивается коса ступенькой на узким песчаный пляж, изогнутый вдоль берега губы, которая в своем окончании имеет небольшую группу камней.
Я ступил на пляж и, неторопливо шагая, осматривался по сторонам. Вечернее освещение было исключительно живописным. Холмы Чунатундры освещались золотистым закатным светом, а над ними в несколько слоев висели облака, сине-серые на заднем, и кремово-белые на переднем плане. Поверхность воды в мелкой бухте была зеркально ровной и сквозь нее просвечивало песчаное дно, покрытое волнистыми полосками ряби. На пляже я нашел несколько лебединых перьев; одни были свежие и чистые, другие — уже наполовину занесенные песком.
Обозревая окрестности, я приметил две белые точки вдали. Применив увеличение камеры, я убедился, что это действительно пара лебедей — вероятно владельцы найденных мною перьев. Связавшись по рации с оператором, я сообщил ему о птицах, однако они были далеко, и решено было пока не менять плана. Вечер был уже довольно поздний, и я двинулся обратно к избе. Вдоль всего берега проходят тропы, поэтому можно без большого труда и довольно быстро вокруг него передвигаться. Дорога от косы заняла не больше пятнадцати минут.
Мы поужинали и обсудили результаты дня. Ничего существенного снять не удалось — птицы ходили довольно далеко и вели себя очень осторожно. Однако это была только первая попытка, впереди у нас все еще две ночи на этом месте. К ночи собрался обещанный прогнозом дождь, а мы отошли ко сну.
Поднявшись в пол-восьмого, мы быстро позавтракали и продолжили свои занятия в том же ключе. Дождь к утру перестал и оператор ушел на реку, а я двинулся в сторону берега озера. Едва я его достиг, как та же пара лебедей привлекла мое внимание. На этот раз мы не стали упускать шанс, вернулись к избе и решили снять лебедей с квадрокоптера. Этим и занялись; съемки прошли успешно, но хотелось снять птиц не с воздуха, и с близкого расстояния. Поэтому решено было исследовать озерный берег в поисках возможностей.
Пройдя по косе и следующему за ним пляжу, которые мне уже были знакомы по вчерашнему вечеру, мы добрались до конца суши — это оказался полуостров, который, начинаясь с косы, выдавался довольно далеко вперед, чем образовывал средних размеров лагуну. В ней росло довольно много прибрежных трав, она была прикрыта от волн, и по всем признакам была похожа на привлекательное место для гнездования водоплавающих птиц. Однако птиц-то мы и не наблюдали. Пока оператор выбирал ракурс в сторону островов, за которыми где-то сейчас находилась знакомая пара лебедей, я внимательнее осмотрел берег полуострова. На дальнем его конце, над самой водой нашлась утоптанная площадка, где в изобилии присутствовали лебединые перья и помет.
Посовещавшись, мы решили поискать подходящее место, с которого можно было бы наблюдать здесь лебедей если, конечно, они решат тут появиться. Предстояло вернуться по косе с полуострова, обойти пруд, и вернуться по противоположному берегу примерно в это же место, только по другую сторону протоки. Помимо этого, мы обратили внимание на несколько мысов поблизости, разделяющих пляжи в конце озера и представляющие собой неплохие наблюдательные пункты. Их мы тоже решили исследовать для понимания альтернатив. В этом занятии мы провели время до обеда. На одном из пляжей мы обнаружили свежие следы довольно крупного медведя — ширина следа была около 14-15 см. Еще мы заметили стайку уток, которая находились очень далеко — ее можно было заметить только по серебрящейся полоске воды, где утки плескали крыльями, видимо, в процессе обучения утят.
Берег озера разделен на несколько пляжей концами параллельных каменных гряд, которые и образуют виденные нами мысы. Эти гряды имеют ледниковое происхождение и состоят в основном из кальцита. Они невысокие и целиком покрыты лесом, а между ними расположены неширокие уютные долинки. Тут лес стоит разреженно, а подстилку составляют целые поля ягеля — они придают поверхности почти белый, с легким зеленоватым оттенком, цвет. После ночного дождя и лес и ягель были еще влажные.
Мы осмотрели самый крупный мыс, который оказался последним — за ним был длинный пляж, на котором узкий конец озера и оканчивался. Дальше, равномерно покрытый лесом, шел южный берег. На пляж мы выходить не стали, чтобы не беспокоить птиц, которые могли нас заметить. Впрочем, мы сейчас не видели их даже вдали. С этими немногочисленными находками мы и удалились на обед. Вторую половину дня было решено провести в скрадке, ожидая появления птиц. Хотя я не занимаюсь съемкой диких зверей и птиц, мне было интересно посмотреть, как это происходит, и я решил присоединиться.
После обеда, так как мы не решили окончательно, на каком из мест лучше остановить свой выбор, нам пришлось еще раз вкратце осмотреть самые подходящие варианты. Выбор был сделан, и оператор установил свою камеру под прикрытием небольшого куста, а я уселся на черничный ковер поодаль. Птицы не появлялись, и у меня оказалось немало времени, чтобы изучить жизнь насекомых, которые вскоре начали меня осваивать.
Комаров было не так много и от них было несложно укрыть все уязвимые места. Гнус был пронырливее, но и он вскоре почему-то сосредоточился на одежде и причинял мало беспокойства. Лесные муравьи оказались интереснее и настойчивее всех. Они, не очень спеша, методично исследовали пространство моей одежды. Время от времени они останавливались, поднимали голову, и внимательно смотрели вверх. Так как различить меня они не могли, думаю, что они пытались уловить усиками новые запахи. Затем они снова продолжали двигаться в том же направлении. Иногда, встречаясь друг с другом, они просто проходили мимо, но изредка один внезапно хватал другого, но тут же его отпускал. Схваченный не проявлял недовольства и продолжал свой путь как ни в чем не бывало. Летающим насекомым приходилось хуже. Гнус, неосторожно приблизившийся к муравью, был схвачен резким и быстрым хищным рывком. Расправа над комаром, упавшим на одежду, была такой же безжалостной и быстрой. Даже с моими пальцами, которыми я пытался стряхнуть особенно высоко забравшихся, они бесстрашно боролись, оказывая нешуточное сопротивление.
Хватило меня примерно на полтора часа, затем терпение кончилось. Птицы не появлялись, и вообще ничего не происходило, кроме увеличения числа насекомых на мне. Однако я был удивлен, когда и оператор решил больше здесь не ждать. Мы вернулись в избу, а затем он удалился наблюдать на первоначальное место у реки.
Вечер мы провели в невеселых рассуждениях о том, что обилия птиц не видно, а когда они появляются, то это бывает слишком далеко, чтобы интересно снять. Назавтра обещали дождь. Это была наша вторая ночь на Кокоринской, и наутро нам нужно было выдвинуться к Беличьей.
Утром, однако, планы поменялись. Обдумав имеющиеся сложности, и приняв во внимание сильный дождь с утра, решено было к Беличьей не ходить. Соответственно, пришлось сократить и график. Если там мы должны были провести еще две ночи, то здесь мы это уже сделали — и без больших результатов. По новому плану мы оставались еще на одну ночь, а назавтра возвращались в усадьбу.
К обеду дождь прекратился. Оператор ушел в скрадок на берегу озера, а я пошел осматривать близлежащие тропы. Начав с прибрежного леса Чуны, я прошел по лесу к тропе на Беличью, где открывались особенно широкие ягельные поля, а затем двинулся в обход озера, стараясь не приближаться к берегу.
Утро было весьма холодное, я был тепло одет и шел по берегу Чуны. Здесь меня с небывалой доселе энергией вдруг атаковали комары. Я избегал пользоваться спреем — и так как следует не вымыться, а тут еще он будет липнуть. Накомарник моей шляпы был полностью введен в действие, но комары находили новые и новые подходы. С трудом успевая отмахиваться, я постепенно продвигался вдоль реки, иногда делая снимки. Добравшись до небольшого озерца, я решил подойди к его берегу. Для этого нужно было преодолеть густой ерник. Я продирался сквозь него, и вскоре вышел на небольшое место, где кусты были примяты и имелся довольно свежий медвежий помет. От лежки примятыми кустами была обозначена дорожка куда-то в направлении ближайшей гряды. Присутствия самого медведя не было заметно, и я продолжил путь к озерцу. Его поверхность имела глянцевый черный отблеск; позади за невысоким березовым леском был виден холм, а облака уже не были дождевыми.
С этими наблюдениями я взял курс на тропу к Беличьей, чтобы посмотреть на обширные ягельные поля в ее начале. Тропа идет по просеке и дает неплохой обзор по сторонам. Тут ягельные поляны лежали на сотни метров вглубь леса. Пройдя с полкилометра, я повернул назад — как ни хотелось побывать на Беличьей, в одиночку идти туда было нельзя. Вернувшись к перекрестку с береговой тропой, я двинулся по ней в направлении вчерашних береговых долин. Погода становилась все теплее, но комары не ослабляли напор, не давая мне возможности облегчить экипировку.
Не выходя на большой мыс, чтобы ненароком не помешать оператору, я пересек его по лесной части и вышел к началу дальнего пляжа. Птиц здесь видно не было, и я решил выйти к воде. К этому времени день стал уже жарким — солнце пекло нещадно. Я был все еще в утренней теплой одежде. Берег был живописный. Вода слегка колыхалась, у берега в ней переливались золотистые блестки — частички слюды, а поодаль под водой интересными узорами лежал потопленный плавник.
Пока я снимал все, что успел заметить интересного, солнце, отражаясь тысячами бликов от воды, продолжало меня обогревать. Шапка, хотя и защищала меня от комаров, сейчас препятствовала охлаждению бортового центра принятия решений. Вместе с ним пошатнулась и стабильность органов вестибюлярного аппарата. — Так можно и тепловой удар схватить — каплей расплавленной магмы внутри скатилась мысль. Свернув съемку, я наконец сорвал свою шляпу и увлажнил голову холодной озерной водой. В мыслях немедленно наступило прояснение. — Пойду-ка я в тень, решил я, и направился в лес. Тут вскоре нашлась и тропа.
Обратный путь к избе был неспешным и нетрудным — тропа была на всем его протяжении. Добравшись до избы и не найдя там оператора, я освежился с помощью умывальника на беседке, и отправился готовить обед. В избе, несмотря на солнечный день, было зябко — холодная ночь еще действовала.
Вечером я не стал уже никуда уходить и провел время за бытовыми делами. Оператор вернулся довольным — сегодня наконец удалось снять птиц вблизи. Утренняя смена планов была, таким образом, признана верным решением. Однако дождливая погода усиливалась и наше завтрашнее отбытие не имело полной определенности. Вечером мы запросили катер к девяти, но при сильном дожде и ветре забрать нас он бы не мог.
Мы поднялись в семь тридцать, чтобы успеть собрать вещи к прибытию катера. В девять утра я позвонил дежурному, сообщил, что у нас все в порядке, и поинтересовался, когда ждать катер. Ответ был неоднозначным. — Ждите к десяти; если не будет к одиннадцати, звоните снова. Так и договорились. Пока просветов в дожде не наблюдалось. Мы сидели в беседке, пили чай и разговаривали. В пол-одиннадцатого я позвонил дежурному снова. Ответ на этот раз был обнадеживающим — Катер вышел двадцать минут назад, ждите.
Тут появился и просвет — дождь прекратился, муравьи выползли на свои проспекты, и было похоже, что устанавливалась ясная погода. Мы отнесли вещи к причальному месту, а вскоре показался и катер.
Это был большой катер, который сидел в воде глубже, чем тот, который доставил меня сюда. Когда мы пересекали меляк, тот мог пройти с приподнятым мотором своим ходом. Здесь такого варианта не было — были только весла. Мы с оператором стали по очереди грести стоя — борта были такие высокие, что грести сидя, как в лодке, нельзя. Впрочем на веслах катер шел неплохо, и всего за одну смену мы пересекли мелководье и снова пошли на моторе.
Достигнув берега, мы с оператором распрощались, и я потопал домой. Впереди был почти целый день — нужно было вымыться, постирать, и отдохнуть. У крыльца меня встретил Николай и задал невинный вопрос: — Не хочешь сходить тут недалеко? — Куда именно? — поинтересовался я. — Ну, на гору, и… — начал было Николай. — Нет, спасибо — прервал его мой стремительный ответ. Ночевки в избе были достаточно удобны, чтобы поддерживать силы, но не могли их полностью восстановить. И я снова направился в баню.
Оказалось, однако, что в бане вовсе нет воды — все баки были пусты. С процедурой их пополнения я все еще не был знаком, и во мне жила надежда, что это делается с помощью какой-нибудь мотопомпы и пожарного рукава — его я видел в предбаннике. В некотором недоумении выйдя из бани, я снова обнаружил неподалеку Николая. — Как набрать воду в баню? — полетел к нему мой незатейливый вопрос. — Там есть такие бутыли, и тачка… — начал было Николай. — А как насчет помпы и пожарного рукава? — не теряя надежды, вопросил я. — Нет, берешь бутыли, набираешь их на пирсе и везешь на тачке в баню. — ответ не оставлял места для разночтений.
Пирс был мне уже знаком по едва не случившейся драме с ведром. Однако вдруг показался катер, направляющийся к нашему берегу. Дождавшись его, мы увидели Светлану, которая, высадившись, стала катер привязывать. Взяв у нее веревку, я снова задал свой принципиальный вопрос: — Светлана, как набрать воды в баню? — Там есть бутыли, ставишь их в тачку и топаешь на пирс. — последовал безжалостный ответ. Тоскливо посмотрев на Николая, я получил в ответ красноречиво насмешливый взгляд. Пришлось двинуть за тачкой. К счастью, Николай не оставил меня одного в этой борьбе. Ходки за три мы набрали достаточно воды и для стирки, и для помывки.
Расправившись с бытовыми потребностями, я наконец смог приступить к отдыху. Отдых действительно наступил, и даже с некоторым перебором.