Итак, после невыносимо длительного отдыха и по случаю наступившей ясной погоды, начались рабочие будни. К этому моменту сил было накоплено достаточно, и вскоре они потребовались все до одной.
Главным делом, которое откладывалось с прошлой недели по причине дождей, были мышиные стационары Николая в районе озера Островского. По правилам такой учет делается в четыре дня — в первый устанавливаются ловушки, во второй и третий они проверяются, а в четвертый они снова проверяются, и затем снимаются. Ловушки ставятся двух типов — обычные мышеловки в количестве пятидесяти штук на стационар, и заборчики с установленными между ними контейнерами с водой. И те и другие приводят к гибели мыши и, таким образом, не являются гуманными и влияют на популяцию, однако до сих пор не изобретен способ учета, безвредный для учитываемого вида. Стационаров на площадку три — по одному на биотоп: сосняк, ельник, и березняк.
Соответственно, в первый день нужно было установить сто пятьдесят мышеловок и три системы заборчиков, для чего их прежде всего нужно было доставить на место. Если мышеловки со всеми аксессуарами помещаются в один советский рюкзак, то системы заборчиков по причине своих габаритов требуют трех сумок с ручками — вроде тех, что продаются в супермаркетах как альтернатива пакетам. Вес этого хозяйства не такой большой, но габариты становятся неудобными, учитывая еще рюкзак с едой. Если идти вдвоем, то каждому достается по рюкзаку и по сумке или паре в руки. Тут возникает вопрос, далеко ли все это тащить?
На этот вопрос мне систематически не удавалось заранее получить точный ответ. Ответы обычно звучали как-нибудь так: — Ну, нас выкинут на лодке, там километра полтора, потом триста метров до сосняка, оттуда сто пятьдесят до ельника, потом на горку и все. Оттуда по дороге максимум километров пять, может шесть. Особенно настораживали финальные этапы. Было совершенно неясно, к чему готовиться — то ли к легкой прогулке по леску, то ли к походу на пределе сил. Второе, конечно, оказалось ближе к истине.
В первый день мы стартовали в восемь утра. Нас действительно доставляла на место лодка, и это позволяло значительно сократить пеший путь с грузом. Лодка затем уходила по своим делам, так что возвращаться все равно предстояло пешком. Мы добрались до берега на буханке и выгрузили ту же надувную лодку, на которой ходили на Красную Ламбину. Тогда нас было двое. Сейчас — пятеро. Утро было холодное, ветер свежий, и температура воды не располагала к купанию.
Мы кое-как утрамбовались в лодку вместе с многочисленными сумками, рюкзаками, и мотором. Лодка осталась на плаву, однако даже легкий разгон грозил заливанием воды через нос. Немного перераспределив груз, мы добились достаточной скорости. Сильной волны, к счастью, не было, так что неудобства ограничивались брызгами воды и набегающим холодным потоком воздуха. Таким образом мы прошли примерно три с половиной километра, по пути выгрузив пару пассажиров на острове — за ними лодка должна была вернуться позже.
Наконец мы достигли нужного берега. Выглядел он типично — особых примет у него не было, но отсюда до ближайшего стационара было всего около километра. Туда мы и направились по мягко пружинящей чернично-моховой лесной подстилке. Заборчики нужно ставить вдоль подготовленных канавок, которые здесь уже были сделаны раньше. Нужно было только углубить ямки для контейнеров с водой, вбить палки и надеть на них петлями заборчики, сделанные из армированного полиэтилена. Затем мы установили мышеловки — они кладутся на расстоянии пяти метров друг от друга, но так, чтобы не выйти из нужного биотопа, а их места помечаются ленточкой с номером.
Вдвоем мы справлялись довольно быстро — требовалось примерно сорок минут на площадку. Закончив с сосняком, мы переместились в ельник — для этого нужно было пройти около километра; большую часть — по лесовозной дороге, которая сохранилась тут с прошлых времен. Вся эта территория давно выведена из состава заповедника и преобразована в охранную зону. Леса здесь были сильно повреждены выхлопами комбината и стояли сухие. Затем, чтобы устранить возможность пожара, они были спилены. Сейчас тут растет новый смешанный лес, и деревья в основном некрупные. Лес в целом здесь не производит впечатление очень живописного. Только на уровне криволесья на холмах можно увидеть полосу красивого разреженного леса, стоящего среди уже краснеющей растительности тундры.
Закончив с ельником, мы присели отдохнуть на берегу ручья, проходящего через небольшое болотце. Следующая часть была самой сложной — нужно было подняться на верхушку холма, где находится последний биотоп — березняк. Почему он находится именно там — вопрос, который занимает меня с тех пор. Впрочем, задавать его в расчете на рациональный ответ может быть и не стоит. К этому времени утренняя прохлада закончилась, ярко светило солнце и день становился все теплее. Ветра в лесу у подножия холма не было. Условия для подъема понемногу становились все менее идеальными. Однако нужно было идти.
Впереди шел Николай, как единственный член экипажа, владеющий пониманием маршрута. Шел он быстро, и прямо по направлению склона холма. Экономить силы на подъеме было не в его правилах. На мое предложение двигаться галсами он ответил простой, но емкой фразой — ни к чему растягивать страдание. Нет, так нет. Пришлось подниматься поперек. Высота холма невелика — от окружающей местности всего около двухсот тридцати метров. Однако троп здесь нет, поэтому с поверхностью на подъеме — как повезет. Может быть тонкая брусничная подстилка, а может — ерник. Может быть камни, а может скользкий ягель. Неприятной помехой оставалась сумка в руках. Даже на коротких ручках она цеплялась за пушистую подстилку, а на плечо ее было не взять — мешал рюкзак.
Склон холма, вначале более крутой, ближе к макушке выглаживается, и в конце становится совсем пологим. Это приятное свойство омрачается лишь тем, что верхушки холма со склона не видно. Та граница между небом и землей, которая виднеется снизу и кажется концом пути — всего лишь край следующего плеча. Выйдя на него, внезапно обнаруживаешь перед собой еще один холм, который, кажется, нисколько не уменьшился от первоначального. В зависимости от формы холма так может повторяться много раз. Данный холм повторил такое представление трижды. На верхушку мы вышли далековато от стационара и остаток пути пришлось преодолеть уже по верху.
Тут, несмотря на жаркое солнце, дул довольно холодный ветер. Пришлось утеплиться сразу, как только мы пришли на место. Этот стационар потребовал больше времени — с заборчиками мы справились быстро, но для ловушек кончилась маркировочная лента. Пришлось использовать старые обрывки, которые нашлись в рюкзаке — их нужно было разгладить, зачеркнуть старый номер, нанести новый, и тогда только привязать. С этим мы провозились на двадцать минут дольше. Однако работа была сделана и мы все же закончили немного раньше графика. Оставалось время посмотреть на небольшое Форельное озеро, которое лежит тут же у склона холма.
Его дальний берег был заболочен, но ближайший к нам, наоборот, был приподнят и выглядел хорошим местом для обеда. Взяв его за ориентир, мы примерно по прямой спустились с холма — тут склон был довольно открытый и больших препятствий не встретилось. Наш обед был скромным — несколько бутербродов с сыром и сладкий чай. Озеро оказалось живописным, с прозрачной водой, но, так как тут уже был лес, ветер сюда не доставал, а значит, доставали комары. Задерживаться дольше необходимого мы не стали, да и наш график уже потерял опережение. Оставалась финальная часть пути — шесть километров по лесовозной дороге.
Наш груз существенно облегчился — все ловушки остались на стационарах, у нас были только пустые сумки. Они, наконец, были убраны в рюкзаки, так что идти стало удобнее. Однако путь пешкодралом по дороге, пусть и лесной — это унылое и скучное занятие. Мы шли быстро — Николай опасался, что опоздай мы ко времени — нас могут и не подождать. Он шел впереди, своим высоким ростом и широким шагом задавая темп. Я, по мере своей способности, семенил позади. Двигались молча — дорога была каменистая, то и дело встречались разливы ручьев, шаг был быстрым, отвлекаться было некогда. Впрочем, говорить было и не о чем.
Состояние окружающей природы не отличалось привлекательностью. Снова и снова я задавал себе вопрос — что мне понравилось в этой местности? Снова и снова ответа я не находил. Таким угрюмо-деловитым образом клонилась к завершению наша сегодняшняя миссия. К счастью, все шесть километров обратного пути преодолевать не пришлось — буханка встретила нас на семьсот метров выше по дороге, что было приятной неожиданностью. Теперь, записав собственный трек, я узнал общую длину пешей части маршрута — примерно 11 км, не считая перепада высот.
Погрузившись в салон буханки, мы вытянули ноги, уложив их на обнаруженные там мешки с цементом. Вскоре мешки ответили нам тем же. Яркой вишенкой на торте сегодняшних работ блеснула задача отнести этот цемент в здание при въезде в заповедник. На округлых боках мешков была нанесена лаконичная надпись: 50 кг.
Мешков было всего два, отнести их нужно было всего метров на двадцать, но у нас не осталось не только сил, но, как оказалось, и мозгов. Каждый схватил по мешку и, не без забавности корячась, потащил его в общем направлении цели. Дойти не удалось никому. Николай уронил свой где-то на просторе тротуара, а я — доволок только до крыльца здания. Мы искали, но сил поднять их снова у нас никак не находилось. Некоторое время мы возились вокруг мешков, которые проявляли удивительную гибкость и нежелание даться нам в руки. Наконец, остатки разума всплыли из усталых извилин, и мы взялись за каждый мешок вдвоем. Тут их сопротивление прекратилось и победа была одержана.
В таком потрепанном состоянии мы и добрались до дома. Навязчивым мерцанием в голове не прекращала всплывать мысль — стационары делаются четыре дня. Это значило, что поход нужно повторить еще три раза. Два следующих визита нужно было сделать налегке — только проверить ловушки и забрать пойманных мышей, если они там будут. Популяция мышей подвержена многолетнему ритму и сейчас она на спаде. По рассказам, в пиковые годы бывает, что мышей уносят ведрами. К счастью, сейчас такое не грозило.
Однако по причине облегчения задачи, отпала и необходимость облегчать нам маршрут. В эти два дня туда и обратно нужно было добираться пешком по той же шестикилометровой дороге. Это увеличивало пешую протяженность пути до 19 км — опять же, не включая подъем. В дополнение к холму, дорога тоже имеет перепад высоты — около сотни метров. Мы прошли ее вниз, а назавтра нужно будет идти в гору, чтобы добраться до горы, по которой тоже, значит, идти в гору.