Первый завтрак состоялся в традиционном ключе — сладкая овсянка на молоке. Первым он был не потому, что за ним последовал второй. Это был наш первый день в рабочем режиме, и режим этот свое название не опорочил.
Сегодня предстояла заготовка дров — занятие желаемое и необходимое — с нашими темпами их потребления. Дрова нужно было нарубить и сложить. Первое — на кордоне в паре километров от усадьбы, второе — в дровнике у столовой. Транспортировать должен был небольшой грузовичок высокой проходимости, но это его качество не потребовалось. Путь на кордон лежал по обычному проселку.
Флегматичный властитель самосвала встретил нас на парковке усадьбы. На обращаемые к нему реплики он предпочитал отвечать сосредоточенным взглядом, направленным в свободное от собеседника пространство. Продолжительность взгляда, кажется, обозначала меру бессмысленности вопроса. Его имя для нас всех осталось тайной. Во флегматичности водителя нашелся и конструктивный аспект, но об этом позже.
Так как пассажирское место в кабине было одно, а нас четверо, судьба привела нас в кузов, забираться в который нужно было по колесу через борт. Самосвал был не новый и кузов уже использовался прежде нашего визита. Следы этого использования были равномерно распределены по днищу и не располагали к сидению прямо на полу. Впрочем, к этому не располагало и состояние дороги. Схватившись чем было за что нашлось мы балансировали в пространстве. Оставалось только уклоняться от внезапных веток, которые, оттянутые кабиной, иногда норовили хлестнуть по затылку.
Кордон располагается на берегу реки Свири и состоит из жилого дома и многочисленных хозяйственных построек. Добравшись до места, мы смогли обозреть фронт работ. Перед нами раскинулись результаты предыдущей активности в виде пары куч дров, кучи трухляка, и среднего размера кучи чурок, которые и предстояло колоть. В помощь были выданы один хороший топор fiskars и один колун. Максим выбирал первым и предпочел колун, я же, как мне и желалось, взял топор.
Насте и Лане, в свою очередь, досталась миссия по наполнению кузова грузовичка наколотыми дровами. С ними он уезжал, долго не возвращаясь, чем давал обильную возможность отдохнуть. Паузы в работе девчонки заполняли то чайком, то обучению рубке дров, то прогулками к реке, то сбором черноплодки для компота. Нам же с Максимом, ввиду отсутствия благовидного предлога для отдыха, пришлось фигачить только с редкими перерывами на чай.
По причине высоты кузова, дрова девчонкам приходилось туда забрасывать. В один роковой момент Настя не рассчитала баллистику снаряда, и полено влетело в заднее стекло самосвала, которое ответило нежным хрустом осыпавшихся осколков. Здесь и проявило себя во всем благородстве флегматичное качество капитана нашего вездеходного корабля. Он, не поведя бровью, произнес только: — Добили. Оказалось, что стекло уже было разбито раньше и держалось только на пленке.
Древесина, доставшаяся нам в колку, была не слишком хорошая. В основном это были кругляки сосновых стволов, спиленных при расчистке дорог или просек и пролежавших много времени на земле. Многие сгнили до сердцевины, и такое приходилось отбрасывать в отдельную кучу — на дрова они не годились. Попадались и хорошие сухие сосновые кругляки от сухостоя. Они кололись легко, и вкусно пахли свежей смолой.
Наколотые дрова отвозились в разные места, смотря по качеству материала. Наши надежды на хорошие дрова для бани оправдались не вполне — на усадьбу завезли в основном сырой трухляк. Для бани, он, впрочем, годился — нужно было только вначале разогреть печь мелочью, как прежде. В дровник его укладывали девчонки, оставшиеся на усадьбе.
С самого начала нашей смены с сотрудниками заповедника было строго заведено, что наш волонтерский обед происходит в час дня. По этой причине все работы, когда позволяет логистика, должны быть прерваны и нас нужно доставить на усадьбу для приема пищи. В это день логистика позволяла. Примерно около часа мы завершили работу, погрузились в тот же кузов и отправились на обед.
При этом сотрудники заповедника с большой надеждой в глазах интересовались, сможем ли мы вернуться после обеда на пару часов, закончить начатое. Мы не дали определенного ответа. Кругляков действительно оставалось не так много, но, впрочем, как и сил. В ходе обеда мы и вовсе решили, что физическую нагрузку лучше дозировать, и попросили на остаток дня работу полегче.
Полегче не значило почище. Нужно было покрыть защитной пропиткой сарайчик и несколько скамеек. Кистей было достаточно на всех. Когда пять человек с этими кистями обступили сарайчик, на его фасаде можно было прочесть зияющее пустым дверным проемом удивление. Вряд ли он отродясь испытывал к себе такое внимание. С другой стороны, скамейки удивлены не были — их красил один, много — два человека. С ними, по причине их незатейливых форм, удалось закончить раньше. Пока сарайчик продолжал свое небывалое спа, остальным нужно было чем-то заняться.
Я попытался починить тачку — вчера, пока мы возили листья, у нее прокололось колесо. Сегодня, увидев в сарайчике балонный ключ, я его оттуда, пользуясь выражением Радищева, подтибрил, и направился с ним к тачке. Снять колесо удалось, но на этом прогресс закончился. У имеющихся в наличии сотрудников не нашлось компрессора, чтобы, поддув колесо, хотя бы найти место прокола. Впрочем, его покрышка была так изношено, что лучше было заменить колесо в сборе, чем заниматься его ремонтом. К счастью, это нам и предложил Дмитрий — сотрудник, который проходил мимо и застал нас со снятым колесом в руках. На том и порешили, а замена была отложена до понедельника. Установив колесо на место, я предложил Лане увлекательное мероприятие по сбору камней для бани. Камни были примечены у въезда, но нашлись также и на дороге, где мы их и набрали. Везти их на тачке со спущенным колесом было не очень удобно, но все же лучше, чем таскать вручную. Доставив тачку к бане, я уложил новые камни верхним слоем. Теперь была надежда на более интенсивный жар и пар. Заодно я решил почистить печку — похоже это тут делалось нечасто. За неимением совка, я взял подходящую короткую лопату и выгреб ею всю золу, до которой удалось дотянуться. Ее набралось уже две трети ведра, когда взору наконец открылся колосник. В поддувале была куча золы — неудивительно, что печка не реагировала на его регулировку.
Закончив с золой, и имея ведро, которое теперь нужно было помыть, я отправился к лодке. В ней до половины стояла вода, которую все равно надо было вычерпать. Это было то, что нужно. Ведро хорошенько прополоскалось, а уровень воды в лодке существенно уменьшился. До конца дело довела Настя, которая, уже сварив компот, взяла мое ведро, и разве что не вытерла лодку насухо — воды в ней не осталось вообще. Как ей это удалось с помощью одного только ведра — осталось для меня загадкой.
За этими занятиями подошло время ужина. Мы с Максимом, по причине предполагаемой усиленной физической нагрузки, и, вероятно, подозреваемой некомпетентности, были освобождены от дежурств по кухне и участия в приготовлении пищи. Впрочем, посуду за собой здесь моет каждый, что значительно облегчает дежурство. Так или иначе, от нас двоих требуется всего лишь вовремя быть за столом.
Прежде ужина, однако, нужно было затопить баню — сегодня мы занялись этим пораньше, чтобы не припоздниться ко сну. Это не помогло. Девчонки пошли туда раньше, а вышли позже. Баня с новыми дровами, камнями, и уточненной методикой разогрева действительно получилась жарче. Мы с Максимом тоже провели там немало времени — тем более, что у нас был свежий и прохладный компот из черноплодки. Завтра — выходной, торопиться было некуда, и рано вставать не нужно. Баня была замечательна, как и сон без будильника.
В планах на воскресенье — наш выходной — был поход в веревочный парк, расположенный в лесу рядом с тем же кордоном, где мы рубили дрова. Мне идти туда не хотелось, и вместо этого я направился к берегу Свири в надежде пофотографировать. Гулять там было нескучно — то и дело то начинался, то переставал дождик. Тут наконец и представился случай впервые в России применить мой финский дождевик.
Он справился неплохо, хотя и не потряс воображение. Я остался более сухим, чем был бы без него. В облачениях и разоблачениях прошел мой путь по берегу реки — я решил дойти до кордона, а оттуда заглянуть в веревочный парк. Там я и застал всю нашу группу, которая занималась преодолением полосы препятствий и была уже примерно на середине. Некоторые из препятствий действительно оказывались очень сложными, и тогда приходилось просить инструктора, чтобы он помог их обойти.
Однако интереснее был лес, в котором этот парк находится. Это красивый сосновый бор с довольно толстыми высокими деревьями. Ветви у них начинаются от самой земли, хотя внизу это просто высохшие суки — крона начинается как обычно, вверху. Все же раньше я таких сосен не видел — только совсем молодые встречались с ветвями от земли, а у взрослых обычно гладкий ствол идет высоко вверх. Подлеска нет, а подстилка состоит из подушки влаголюбивых растений. Черничного ковра здесь тоже не имеется, хотя отдельные кустики изредка встречаются. Лес был влажный от дождя и все цвета были насыщенные и глубокие. Пройдя по нему, я немного поснимал, а затем вышел к уже знакомой дороге и вернулся на усадьбу. Остальные, отправившись раньше, уже давно занимались здесь обедом.
Остаток дня мы провели в неспешных текущих делах. Хотя мы не собирались топить сегодня баню, день был холодный и мы все мерзли. Поэтому решено было баню все-таки затопить — не столько для мытья, сколько для согрева. В столовой же весь день горел камин — тут было теплее, чем в жилых комнатах.
Назавтра нас ждала новая задача — собирать ягель на корм оленям. Для этого нам предстоит ехать в Олонецкий заказник, который расположен в Карелии. Кажется, что далеко — но нет, его граница смыкается с северной границей заповедника, и там же проходит южная граница Карелии.
Между прочим, наша речка, которая протекает за усадьбой — это не просто речка, а Сегежа, которая вытекает из Сегежского озера на той же заповедной границе.