К горам Сихотэ-Алиня

Новостей у меня две: в моей комнате пахнет кедровой смолой; и вся моя обувь промокла от бродов через сихотэ-алинские речки.

Смолой пахнет от шишек сосны корейской, она же манчжурский кедр, она же кедр корейский. Это очень крупное дерево высотой до 40-50 метров и диаметром ствола до метра. Его шишки под стать: 15-18 сантиметров в длину, с орехами почти как арбуз. Почти - по крайней мере по сравнению с орехами кедра сибирского, более привычными. Длина ореха в кожуре 16мм, ширина 11мм, а вес - в два раза больше. Вкус примерно такой же, но чуть более маслянистый - содержание жиров в нем около 65 процентов. В каждой шишке от ста двадцати до пары сотен орехов, что в три раза больше, чем у сибирского кедра. В общем, такие вот гиганты. Вид шишек не совсем обычный. Прежде всего, они не совсем коричневые, а скорее серо-зеленоватые, хотя и зрелые. Лепестки сильно изогнуты наружу так, что почти открыты, а на кончиках у них висят капли смолы - она и издает такой приятный аромат. Он похож на запах обычной сосновой смолы, но более сладкий, почти медовый. Смолы так много, что она даже стекает каплями. Такую шишку в руки запросто не возьмешь - пальцы моментально станут липкими. Как их разбирают животные и птицы - загадка.

В четверг была запланирована поездка в новую для меня часть заповедника - к его северо-восточной границе. Ехать туда около семидесяти километров. Пеший маршрут ожидался несложный, всего три километра на сторону, правда с интенсивным подъемом на сотню. Выехали мы примерно вовремя, и уже были за пределами поселка, как вдруг у машины случилась неполадка. Что именно произошло, писать не буду, чтобы не волновать особенно впечатлительных читателей. Поездку пришлось прервать. Прямо на обочине неполадка была наскоро устранена, но так ехать было нельзя, нужно было отремонтировать как следует. Пришлось вернуться, а поездка была отложена на завтра.

По этой причине у меня появился второй выходной подряд. Этому я не обрадовался - дел практически не было. Пришлось почти исчерпать неприкосновенный запас развлечений - отремонтировать оставшиеся дверные ручки. Теперь все они, кроме одной, плотно подтянуты. Со временем, конечно, снова разболтаются - такая конструкция. Одна оставшаяся требует более серьезного внимания и оставлена на будущее.

В пятницу мы повторили попытку. На этот раз добрались мы туда и обратно благополучно, но сложности ждали внутри. Меня предупредили, что придется делать брод через речку, но ее характер был неизвестен - в прошлый раз фотоловушки менялись там год назад. Одно было понятно - в своих невысоких ботинках я там наверняка не пройду. Ну а делать брод на босу ногу в середине ноября среди льдов я не готов. Иными словами, нужно было решение, и вариант у меня был только один. Еще одна пара обуви, которую я взял с собой - зимние бахилы. Это такие сапоги с резиновой галошей внизу и высоким голенищем из плотного нейлонового брезента. Внутри у них меховой вкладыш. Их функция - ходить по глубоким снегам в значительный мороз. Функцию пересечения рек вброд они не поддерживают, но я не знал, насколько. Может быть какое-то время они и продержатся.

Так как других вариантов у меня все равно не было, я, посоветовавшись с инспектором, взял их с собой. И вот, мы стоим на берегу речки и смотрим на ее бодрое течение. Берега затянуты широкими заберегами неизвестной прочности, но приличной высоты. Глядя на них, было неясно, сможет ли машина, въехав в воду, затем выбраться. Инспектор надел свои сапоги и отправился изучать русло. Пройдя немного по его следам, и увидев, как он скользит на обнаженном льду, я вспомнил про шипы на моих сапогах и пошел переобуваться. Скоро я был готов к испытаниям. Пройдя по заберегу до кромки воды, я попытался найти место помельче, однако самый доступный переход все же имел не меньше тридцати сантиметров глубины. Для начала я прошел немного вдоль кромки вслед инспектора - он уже скрылся из виду. Этот короткий опыт был положительным. Брезент, похоже отталкивал воду, и на вид оставался сухим. Ободренный результатом я отправился делать пробный брод на другой берег.

Тут дела пошли не так великолепно. Пройдя уже две трети ширины русла, и погрузившись по верхние застежки на голенище, я обнаружил, что дно здесь еще немного углубляется. Идти дальше только для пробы не стоило, но задача выглядела выполнимой. Тут, однако, я внезапно почувствовал бодрящую свежесть в районе пятки. Сапоги больше не держали воду, а то, что я так ярко это ощутил, значило, что и вкладыш тоже промок. Ко всему прочему, я не догадался даже снять носки. Поднимая буруны, я быстренько выбрался обратно на берег, и стал изучать результат. Когда я перевернул снятый сапог голенищем вниз, из него ничего не вылилось. Это меня немного ободрило. Однако, вынув вкладыш, я обнаружил, что брезент в районе пятки - там, где он изгибается при ходьбе, был мокрым насквозь. От него промок и вкладыш, и, в свою очередь, мои носки, замену которым я, конечно, не взял. Не потому, что не подумал, а потому, что забыл. Неизвестно еще, что более безответственно. Впоследствии, с высоты приобретенного опыта, стало понятно, что заранее вынув вкладыш, и сняв носки, я бы свел ущерб к минимуму и, вполне возможно, вообще продолжал бы путь в приятной сухости. На этом, однако, приобретение полезного опыта не закончилось. Я обнаружил, что промокшие сапоги греют плохо, точнее - вовсе почти не греют.

Тем временем, пара слов о погоде. После морозных дней внезапно наступила оттепель. В поселке сегодня обещали восемь, восемь! градусов тепла. Выйдя из дома я, по ощущениям, очутился в бархатном сезоне где-то у моря - воздух был тепло-влажным. Однако это только на побережье. Чуть вглубь к горам, и климат становится холоднее. В месте, куда мы сегодня направлялись, прогноз обещал около нуля. Между тем, в нескольких сотнях километров на север, в том же горном массиве на этой неделе уже было отмечено -35. Иными словами, местная погода представляет сложность - чего ждать, я пока понимать не научился. Наледи, которые покрывали большую часть дорог в поселке, за прошедшие дни поуменьшились, а сейчас и вовсе почти исчезли. Тем не менее, повернув на дорогу к Таежному - оставалась треть пути - я увидел на ней приличный слой чистого белого снега. Тут он только еще начинал оседать, да и то на солнечных участках. Ну а выйдя к реке, как уже говорилось, мы и вовсе обнаружили ее во льдах.

Вернувшись из своей разведки, инспектор сообщил, что в том месте, где машине нужно было бы выезжать, образовалась подводная яма, а остальное побережье был густо заросшим. Между тем, на другом берегу в каких-то семидесяти метрах сквозь деревья виднелось здание кордона. Нам туда было не нужно, но менее манящим оно от этого не становилось. Все это делало переправу вброд неизбежной. В свою очередь, поделившись результатами своих изысканий, я уверил инспектора, что перейти все-таки смогу, и мы двинулись.

Моя уверенность не была безосновательной. Понимая, что сапоги промокли существенно, я все же не сомневался, что быстрый переход через реку ситуацию сильно не ухудшит. Важнее то, что даже в мокрых носках я не боялся замерзнуть в моих основных ботинках - они согревали хорошо. Эту радужную уверенность немного подмочил тот факт, что переходить пришлось не одну речку, а две, правда вторая была лишь небольшим ручьем в несколько шагов шириной. Вскоре переправы были позади. Мы остановились, чтобы переобуться обратно, и я повесил сумку с сапогами на сук - ждать нашего возвращения. Вкладыши я, по совету инспектора, взял с собой в рюкзаке. Может в такую погоду они бы и не заледенели на улице, но точно охладились бы до неприятных температур. На обратном пути снова предстоял брод.

Теперь мы стояли у подножия холма, и его склон довольно круто уходил вверх. Делать нечего, пришлось забираться. Подъем осложнялся влажноватым уже слоем снега, который норовил скользить, и обилием огромных поваленных деревьев. Местами, чтобы продвинуться вперед, приходилось протискиваться под ними на четвереньках. Инспектор взял наверх такой темп, что я и не думал догонять. В очередной раз я имел возможность убедиться, что лазить по горам не люблю. На этот раз, однако, наметился прогресс в моем обращении с одеждой.

Вчера, выйдя из дома, чтобы сесть в машину, я надел только обычные ходовые слои. Их достаточно при активности или при нахождении в салоне. Вчерашняя поломка машины, однако, заставила меня провести немало времени на улице без большой активности, и я успел замерзнуть. Несмотря на то, что у меня с собой была пуховка, по недосмотру, я ее не стал ее надевать. Вечер я провел за очередным сеансом изучения походного облачения, но ничего нового не открыл. Единственным полезным итогом было укрепившееся понимание, что так страдают все. Выход - правильно сочетать слои и вовремя их менять. Сегодня я подготовился лучше. Невзирая на восемь теплых градусов в поселке, я вышел из дома в уже надетой пуховке. На этот раз стратегия сработала лучше - в машине мне было комфортно, а изучение русла реки я начал в уже готовом облачении, и тоже не замерз.

Ветра сегодня не было и, прежде, чем мы начали подъем, я снял пуховку и флиску, и остался только в плотной шерстянке, надев неизбежную мембранку поверх. Как и ожидалось, к концу подъема надетое стало мокрым. Тем не менее, уровень тепла оставался достаточным до самой дальней точки, где находились фотоловушки, а это примерно пара километров. Хотя в конце я и начал немного замерзать, но не настолько, чтобы немедленно утепляться. В итоге, я надел флиску только когда мы остановились у ловушек, и на обратном пути ее уже не снимал. Так она тоже стала влажной, но взамен обеспечила мне теплый микроклимат. Глядя на инспектора, я видел, что в этих решениях не ошибся. Он шел в обычном осенне-зимнем лесном костюме - тоже в слоях, но его верхняя куртка была не мембранная, а обычная. Когда мы остановились передохнуть наверху, я увидел, что волосы у него мокрые - точно так же, как бывает у меня в моих походных костюмах. То, что на этот раз я не был таким же мокрым, значило что что-то мне удалось сделать верно. Мокрые носки в ботинках меня не беспокоили - ноги быстро согрелись.

Несмотря на обилие ветровала, лес был очень красивым. Здесь он имел совершенно другой вид - монгольские дубы покрывают сопки только на нижних парах сотен метров, а здесь мы были на высоте в четыреста-пятьсот. Тут была зона кедрово-широколиственных лесов, и стояли огромные деревья - кедры, тополя, березы, также и дубы - но отдельно стоящие и очень крупные. Многим деревьям сильно досталось в 2016 году, когда прошел тайфун Лайонрок. Сила ветра тогда достигала 60 м/с. Последствия для заповедника были таковы, что образовались участки, где лес лег вповалку. Некоторые места это сделало практически непроходимыми, в других инспекторам пришлось немало потрудиться на расчистке.

В подлеске было много разных кустарников, но особенно коварным был виноград амурский. Его длинная лоза смешивалась с кустами и сходу в глаза не бросалась. Иногда побеги пересекали тропу, и тогда даже довольно тонкий из них мог остановить человека на ходу - такие они прочные. Еще здесь растут какие-то колючие кусты, которые я пока не рассматривал. Сегодня я шел без перчаток и неплохо почувствовал эффективность их шипов.

Добравшись почти до верхушки гребня, мы траверсом двинулись по склону, стараясь находить просветы между областями ветровала. Отсюда совсем близко, в пяти километрах по прямой, был хорошо виден главный горный хребет, который и носит название Сихотэ-Алинь. Это довольно серьезного вида горы, многие из которых имеют километровую высоту. Их макушки, конечно, были покрыты снегом, но все же не были совершенно лишены растительности. На макушке нашего хребта снег лежал с прогалинами. Местами встречались шуршащие ковры дубовых листьев и ярко-коричневой кедровой хвои. На снегу, между тем, было множество следов. Еще на дороге мы снова встретили двухдневные следы тигра, а здесь побывал очень крупный кабан, не менее крупный медведь - его следы были намного больше тигриных, множество копытных, и даже харза. На подъездной дороге мы встретили пару косуль - они стояли совсем близко за одним из поворотов и, вероятно, не ожидали приближения автомобиля. Не слишком спеша, они отбежали немного в лес и остановились, чтобы нас порассматривать. Инспектор успел заметить небольшого кабанчика, но он убежал прежде, чем я его увидел.