На выходные работы не предвиделось, и пришлось искать занятия самому. Единственная известная мне и доступная природа в районе поселка - это прибрежная полоса. Туда я и направился.
Наступив в пятницу, потепление задержалось на несколько дней, хотя теперь было не таким выраженным. Температура воздуха колебалась около нуля, но зато ветра не было почти совсем. При этом с ясных небес весь день светило солнце. Мой план был прост - в предыдущий визит в бухту я присмотрел тропинку к маяку, но по ней не ходил. Это раз. Со стороны поселка к тропе можно было подняться коротким путем с дороги. Это два. Двух уже было достаточно, но нашлось и третье. В прошлый раз я поснимал покрытую льдом дельту на телефон, но она оказалась очень живописной, и хотелось проработать эту тематику получше.
Одевшись полегче и взяв рюкзак с камерой, я двинул по знакомой уже улице в сторону моря. Идти было тепло, и вообще погода была на удивление приятной. Холод осени ощущался только в тени холмов и, хотя на пути ее было достаточно, большая часть маршрута шла по солнечным местам. Мой выход не был ранним - встал я поздновато и вообще не торопился. Была уже середина дня, и солнце начинало клониться к холму, распространяя золотистый свет.
Достигнув поймы я, наконец, смог осмотреть ее получше. В широком русле лежало несколько длинных травянистых отмелей. В солнечном свете они горели ярким желто-оранжевым цветом. На фоне голубой воды, отражающей ясные небеса, это было особенно красиво. Позади русла возвышалась невысокая сопка. Сколько я ни искал ее названия на картах, найти не смог. Только впоследствии инспектор поведал мне ее имя - Абрек. Она стоит на территории заповедника в отдельном прибрежном кластере. Вода в устье была наполовину покрыта льдом. В более освещенной части льда было немного, а вблизи холмов - где стоял и я, прибрежный лед был довольно широким. Из-под него выдавались некрупные черные камни, в прогалинах над которыми лед раскрывался лепестками. Тут я немного поснимал сцены присмотренные раньше, и нашел несколько новых.
Меня, однако, манила перспектива маяка. Тропа наверх начиналась где-то здесь. Подъем составлял около сотни и был довольно крутым. Я шел не торопясь. Накануне Сергей из Лапландского, посмотрев мой видосик из этих мест, заметил, что инспектор хорошо ходит. Меня это озадачило - в коротком видосике мы шли по ровному участку прозрачного леса, и что там было такого, чтобы сделать это замечание? Присмотревшись, я заметил, что инспектор только на первый взгляд шел обычным шагом. Там, где встречался даже неприметный рельеф, он учащал шаги. Тогда на каждый шаг приходилось меньшее усилие подъема. Затем он снова увеличивал шаг. Таким образом, частоту шагов он держал одинаковую, а ширину менял. Это я и решил попробовать сейчас. Для меня, вечно торопящегося идти поскорее, это было непросто. Я стал смотреть себе под ноги, чтобы не тянуться к далеким ориентирам, тем более, что снег здесь местами слежался в лед, и могло быть скользко. Так поднимаясь, задумчиво, мелкими шажочками, я вдруг в какой-то момент обнаружил себя наверху. С удивлением я отметил про себя, что не только не чувствую привычного в таких случаях утомления, но и даже особенно не взмок.
От площадки тропа направлялась по хребту в сторону мыса. Она была обозначена на карте и, как обычно, представлялась мне короче, чем была на самом деле. С хребта по обе стороны открывались интересные окрестности, но деревья не позволяли их хорошо рассмотреть. Справа лежала уже знакомая бухта, ограниченная с другой стороны похожим, но более высоким холмом. Слева была видна вся дельта Серебрянки - ее серединные протоки, домики поселка в начале устья, и ряды сопок позади. Рукава реки разъединялись у самого моря, где лежал широкий галечный остров. Его длинный пляж тянулся через всю бухту и принимал такие же длинные волны прибоя, которые накатывали на него бесконечной чередой.
Тропинка шла по хребту вверх и вниз, и всякий раз я ждал, что вот сейчас покажется маяк. Этого не случилось, а вместо этого тропа неожиданно вышла к дороге - наезженному проселку - и закончилась. Очевидно, дальше путь лежал по нему. Дорога была та же, по которой я шел к бухте в первый раз, и от поворота которой на мыс я отказался в пользу пляжа. В этом ее месте я тогда, конечно, не побывал, но расположение проселка было понятным - по узкому мысу он мог идти только к маяку. И верно - за ближайшим изгибом наконец показалось его здание, вернее, остов.
Маяк находился в полностью разрушенном состоянии. Только несколько стен отмечали периметр бывшего здания, но ни крыши, ни следов башни, здесь не было. Рядом была какая-то кирпичная пристройка, да с другой стороны в бетоне сохранились металлические опоры, вероятно, радиовышки. Впрочем, целью моего визита был не сам маяк, а мыс, на котором он стоял. Мыс этот, как мы помним, называется Страшный. Его особенностью были отвесные скальные сбросы высотой примерно 60 метров. У каменных стен стояли несколько схожей высоты скал, а под ними лежали крупные камни. Этот рельеф и был предметом моего интереса, но снимать его сверху было нельзя. Нужна была точка внизу, или хотя бы посередине их высоты. Таким поиском я и занялся.
Верх мыса был покрыт низкорослыми деревьями, а его скаты были достаточно пологими, чтобы по ним можно было спускаться. Оглядев пространство перед маяком, я нашел только одну едва намеченную тропу вниз по склону. Она вскоре раздваивалась. Один ее конец шел в сторону предельной оконечности мыса, откуда нужные мне скалы были не видны. Второй шел прямо в их направлении. Спуститься я смог не больше, чем на десяток метров. Конец тропы представлял собой сильно наклоненную площадку, покрытую слоем некрупных острых камней. Растений там уже не было, и, насколько можно было предположить, площадка оканчивалась таким же отвесным сбросом, как соседний утес. Над ним виднелась похожая площадка. Проверять я не стал. Было ясно, что подходящего вида на скалы с этой стороны нет.
Ограничившись кадрами общей панорамы бухты, я решил двигать по дороге к пляжу. Солнце уже приближалось к гребню соседнего холма, но еще несколько минут прямого света оставалось. Мне вдруг подумалось - Какой приятный осенний день... - кажется, это была первая конструктивная мысль о местном климате. Было прохладно, но не зябко, пахло деревьями, шумело море, дорога шла сквозь уютный лесок, под ногами шуршали листья. Впрочем, дорога снова оказалась длиннее моих о ней представлений. Она огибала пройденный мной хребет, и, повторяя очертания края бухты, спускалась по склону холма.
Холм, как и все остальные поблизости, был покрыт лесом из монгольского дуба. Это практически монокультурный лес, и обычно он вырастает таким после пожара. Если в европейской части этим занимается береза, то здесь первая древесная поросль - дубы. В зависимости от местных условий, такой лес имеет различную высоту полога, но большинство деревьев в нем одного роста. Здесь лес был невысоким - от пяти до семи метров, и деревья производили впечатление довольно молодых. В подлеске росли только редкие кусты, так что лес был прозрачным. Если бы не малая высота деревьев, по нему можно было бы легко пройти насквозь. Как водится в местных дубовых лесах, вся почва была покрыта слоем сухих дубовых листьев. Таким образом и стволы дубов, и листья на земле, и трава - в золотом предзакатном свете все светилось оранжевым, от яркой охры до темно-коричневых тонов.
Эта гамма интересует меня уже давно, но до сих пор не представлялось случая ее как следует снять. Даже сцена у меня в представлении уже сложилась, оставалось только ее найти, как вдруг тут она обнаружилась сама собой. Я думал о маршруте, о том, спускаться ли на пляж, шагая по дороге, которая сводом дубовых веток над ней больше напоминала аллею. Солнце светило на деревья почти сбоку - здесь они стояли на склоне, и тут искомая сцена вдруг появилась прямо передо мной. Шагнув с дороги прямо в ее центр, я даже немного оторопел. Тут было именно то, что я хотел найти, но моментом раньше я и не думал об этом поиске, и сейчас тормозил. Сцена терпеливо стояла и ждала, когда я наконец начну ее снимать.
Такие кадры общей текстуры леса мне очень нравятся. Здесь нет никакой драмы, просто лес сам по себе. Тут есть, однако, множество неброских деталей. Изгибы стволов, объемы коры, плетение крон, отношения деревьев, уже сброшенные и еще висящие листья, тянущиеся ветви кустов, улегшаяся на зиму трава. Свет цвета - тихое сияние сухих листьев, одновременно и почти ненужных, и почти драгоценных. Здесь все в гармонии, нет ничего чужеродного, ничего постороннего. В это время солнце закатилось за гребень соседнего холма. Первые кадры леса были ярко освещены, а заключительные уже в полной тени. Кажется, не прошло и десяти минут, как наступили сумерки.
Дойдя до площадки принятия решений, я оглядел пляж. Время для съемки было уже неподходящее. Весь пляж лежал в тени, свет был приглушенный, и сюжетов видно не было. Однако на этот раз я получше присмотрелся к подножию мыса - там намечалась возможность пройти. Море отделялось от скалы несколькими метрами осыпи из некрупных камней. Оставив исследование на следующий раз, я отправился в обратный путь. Примеченная в первый визит тропа по дну лощины была изучена мною по картам, и, как выяснилось, соединялась с моей дорогой. Развилку я в прошлый раз пропустил - да и она была прикрыта снегом, но сейчас ее легко удалось найти. Оказалось, что тропа ведет в крайне живописный распадок - стволы дубов причудливых форм нависают над тропой с обеих сторон. Снять его удалось только схематично - света внутри было уже совсем мало.
Приближаясь к спуску с гребня по той же тропе, я имел некоторую надежду еще застать солнечный свет на той стороне поймы Серебрянки, но не успел. Вместо этого я заметил красный отблеск на лесных склонах холма напротив - там он был сильнее всего - но и на всем окружающем пространстве. Это был так называемый эффект альпийского сияния - рассеянное красноватое свечение от только что зашедшего солнца. Следовало торопиться. Разочарование от отсутствия прямого света сменилось новым интересом - передо мной была открытая вода русла, в которой отражалась красная гора. Место было очень удобное - у дороги стояли какие-то разрушенные казармы, а за ними голый берег подходил к кромке воды. Можно было с удобством выбирать ракурс, тем более, что интересных сцен у воды было множество.
Однако зашедшее солнце больше не грело, и температура вокруг заметно снижалась. Пробегающий ветерок доносил свежесть с прибрежных льдов. Тем не менее, меня как-то озарило, что сцена, перед которой я стою, имеет редкую красоту, и нужно постараться. Впереди в красноватом сиянии небес по воздуху плыла гора. Ее подножие сливалось с отражением в чистой воде реки, которое слегка покачивалось на волнах. От этого очертания ее макушки чуть расплывались по зыби, и гора становилась вовсе невесомой. Зеркальное пространство воды было интересно разделено посередине полоской льда, за которой, к тому же, лежала живописная коряга. Коряга в этой сцене могла и помешать, но тут она пришлась на тенистый фон. От этого она вовсе не отвлекает внимание, а наоборот, придает интерес среднему плану.
Вообще, такие озарения посещают меня нечасто. Обычно я снимаю технически, выбирая композицию, акценты, и прочее. Тут все было уже сделано, нужно было только поместить сцену в кадр. Немного походив по берегу, я нашел еще несколько интересных видов с водой, а затем вернулся к месту начала сегодняшних съемок, и повторил некоторые кадры в новом освещении. Обратный путь был скорее скучным - единственный недостаток этого маршрута.
Вечер субботы прошел в бытовых делах, а воскресенье - в отдыхе перед рабочей неделей. Я совершил еще один марш-бросок по обзорам зимней походной одежды и, кажется, наконец обрел ясность. Проблема испарины в моей мембранке - это проблема не моей мембранки, а мембраны вообще. Лучшие мембранки имеют молнии в подмышках. Вопрос: зачем? Ответ: чтобы проветривать. Очевидный вывод: мембранка вообще плохо проветривается. Ее основная функция - защищать от дождя и ветра. Но от ветра может защищать и ветровка, которая намного легче, а дожди зимой бывают редко. Иными словами, зимой мембранка нужна только при сильном ветре. В активном режиме ее действительно должна заменять дышащая куртка - которая, в свою очередь, не сможет полностью защищать ни от дождя ни от ветра. Такая вот реальность. Другая часть той же реальности заключается в том, что такой куртки у меня с собой нет. Так что придется пока попотеть.
В понедельник оттепель продолжалась, хотя прогноз уже вовсю говорил о морозах. На западном склоне ожидается -20, а на нашем, восточном, уже знакомые -9. Сегодня было около нуля и наш рабочий маршрут был недлинным - утро инспектора было занято другими делами, и выехали мы только после полудня. Ни места назначения, ни продолжительности, ни подъема, я не знал - и это вызывало у меня некоторый дискомфорт. Знал я только, что ехать недалеко, и что вернемся мы, вероятно, в обычное время. В любом случае, размяться уже хотелось, и даже если маршрут оказался бы сложным, я был не против.
Остановившись где-то на обочине, мы двинули прямиком в лес. Это снова был дубняк, и рос он на таком пологом склоне холма, что подъем был не очень-то и приметен. Идти, однако, было трудновато, но это меня не печалило. Лес был красивым - дубы здесь были постарше, около десятка метров высотой. Встречались и другие деревья - березы, лиственницы, и молодые кедры. Вся поверхность была покрыта толстым слоем дубовых листьев. Толстым - не преувеличение, местами мы погружались почти по колено. В такие моменты казалось, что идешь по сухой шуршащей воде. В этом была и некоторая сложность - ровный слой листьев скрывал под собой препятствия - небольшие коряги или ямки, которые можно было заметить, только наступив.
Здесь в изобилии росли уже виденные мною кусты - с небольшими продолговатыми темно-зелеными листьями, все еще держащимися на ветвях. Оказалось, что это рододендрон - и цветет он не только весной, но иногда и осенью. Инспектор вспомнил, что на одном из предыдущих маршрутов встречались замерзшие под снегом цветки - но я их там не заметил.
По дороге мы нашли несколько меточных деревьев. Мы их, понятное дело, тоже обнюхали, пытаясь обнаружить следы тигра. Между прочим, делается это не просто так, а есть методика. Нужно приблизиться к метке, и, выдыхая на нее воздух носом, затем втягивать тот же воздух обратно, и уже его нюхать. Здесь некоторые метки были совсем старыми, но были и свежие. На этот раз фотоловушки сработали - на видео был снят красивый тигр, расхаживающий перед меточным деревом. Однако тигр был странного цвета.
Буквально пару дней назад я дочитывал "В горах Сихотэ-Алиня" Арсеньева, и там он описывает эпизод охоты на тигра, который таскал у них собак. В какой-то момент он пишет, как "что-то большое желтое быстро мелькнуло в кустах". Я тогда подумал - Почему желтое? Разве тигры не красные? И вот, на видео с фотоловушки грациозно изгибается тигриная спина несомненного желтого цвета. Оказалось, что помимо того, что тигры вообще встречаются в гамме цветов от красно-рыжего до белого, они еще и меняют цвет к зиме, и зимой он как раз светлый, то есть желтый. Эпизод, описанный Арсеньевым тоже происходил зимой. Так я узнал, как выглядят тигры.
Высота склона над дорогой в этом месте была около полутора сотен метров. Отсюда сквозь деревья была видна морская бухта, а вплотную к ней - озеро с белой каемкой льда вдоль берегов. По этим очертаниям я узнал бухту Удобную и озеро Благодати. О них мне было известно, потому что там проходит экотропа, да и место по всем признакам живописное. Рано закончив маршрут, инспектор хотел было туда заехать, но на КПП никого не оказалось, и шлагбаум остался закрыт. Наверное поехали патрулировать, сказал он. Мне было жаль - взглянуть на это место очень бы хотелось.
К четырем дня, как водится, я был дома. День все еще был теплый, ходили мы мало, и меня ждал заказ в озоне вместе со списком продуктов для магазина. Туда я и направился. Это был первый раз, когда я побывал в центральной части поселка. Теперь, при солнечном свете, хорошей погоде, днем, все выглядело приветливее. Мне встретился небольшой дендрарий, дом народного творчества, и дети, не торопясь плетущиеся из школы и беседующие о том, как они сегодня не были на танцах. Иными словами, имеет место культурная жизнь.














