Прогноз уже долгое время обещал существенное похолодание. Теплые дни подходили к концу, отступая перед снегом и ветром.

Один погожий денек в запасе еще оставался. Как водится, план маршрута был мне неизвестен, и, когда мы двинули на северо-запад, я только поинтересовался, не едем ли мы в другую погоду. Эта дорога ведет в Таежное, а там, в отличие от местных -4, уже был мороз. - Нет, - ответил инспектор - Тут недалеко, ходить много не надо, но нужно будет много ехать. Такая противоречивая формулировка меня озадачила, но уточнять я не стал. Вскоре мы и вправду свернули с шоссе на проселок, где стоял привычный шлагбаум с аншлагом заповедника. От меня, как пассажира, требовалось снимать замок, открывать шлагбаум и пропускать машину, затем повторять все в обратном порядке. Это была хотя бы какая-то полезная работа. Мне тут ее сильно недостает. Кроме сопровождения инспектора на маршруте от меня не требуется практически ничего, поэтому любую полезную деятельность мне приходится искать. В этой поездке, однако, это мое внутреннее страдание получило облегчение.

Въездная дорога оказалась короткой - справа обнаружилось деревянное здание, и надпись: Кордон Майса. Другое название этого места - кордон Ясная, но в тот момент я этого не знал, и это сбило меня с толку. Однажды мы проезжали мимо, и инспектор, указывая на проселок, сказал - Там кордон Ясная, туристы заканчивают тут маршрут по Тропе Арсеньева. Два факта не сложились у меня в единую картину, да и на кордоне мы не остановились. Продолжение проселка - теперь уже не такого наезженного, лежало от него в стороне, и было слегка перегорожено канатиком без замка. Туда мы, все так же на машине, и отправились.

Тут же мы выехали к берегу небольшой речки, которую почти сходу и преодолели. Сегодня к серьезным пешим бродам я был не готов - просто потому что не взял с собой сапоги. Поэтому когда мы вскоре остановились еще перед одним руслом, мне пришлось внутренне напрячься. Тут река выглядела серьезно. Широкая, быстрая, и довольно глубокая, на вид она была весьма труднопреодолимой. С нашей стороны в русло вдавался широкий заберег, а на той стороне крутой выезд на проселок прикрывали десятисантиметровой толщины льдины, стоящие под наклоном к воде. Даже если мы и смогли бы преодолеть русло, как нам забраться на тот берег? Помня решение инспектора на прошлом маршруте - а брод там был проще - я был убежден, что сейчас будем искать место помельче. К моему удивлению, быстро глянув на воду, инспектор окликнул меня и направился к машине. Траектория была непростой. Сначала мы проехали, сколько было можно, по заберегу. Здесь лед лежал на дне и почти не ломался под машиной. Затем мы двинулись вдоль течения по руслу, на относительном мелководье. Наконец, уже напротив выезда, машина повернула поперек быстрины и, на малом ходу, чтобы не завязнуть колесами в подвижных камнях дна, направилась к берегу. Глубина здесь действительно была приличная - не меньше половины колеса, и я уже посматривал, не появится ли вода из дверных щелей. Наступил самый волнительный момент. Машина неожиданно легко забралась передними колесами на берег, преодолев льды, но тут уперлась в крутой выступ. На льду оказались задние колеса, которые теперь проскальзывали. Секундное замешательство послышалось в голосе инспектора - Что такое? Сдав немного назад, машина чуть подвинулась в сторону, и на этот раз, хоть и с трудом, но уверенно выбралась на берег. Учитывая, что замененные накануне шины у нее были без шипов и внедорожного протектора, такая проходимость показалась мне впечатляющей.

С таким результатом мы двинулись дальше, и следующие четыре или пять похожих речек уже не вызывали у меня больших опасений. Однако мне казалось, что мы, как обычно, доедем до какого-то места, а там двинем пешком. Брод сменялся бродом, но дорога все не кончалась. Снега не было, но почва была замерзшая. И без того неровная поверхность не подавалась ни на сантиметр под колесами машины, которая яростно раскачивалась на неровностях. Я вспомнил дорогу в Актру - на ЗИЛе мелкие неровности не чувствовались и, хотя и там салон ходил ходуном, но амплитуда была больше, а движения плавнее. Здесь подтянутая подвеска легкой машины отвечала отчетливым рывком на каждую неровность. Я чувствовал, как содержимое моего желудка плещется как в блендере, и подумал, что неплохо бы сохранить его внутри.

Вскоре, к счастью, наступил отдых - лучший из которого, как известно, заключается в смене деятельности. На дороге лежало небольшое поваленное дерево. Это была сухая лиственница с ветвями врастопырку. Некоторые удалось убрать вручную, но самые крупные остались. Тут пошла в ход бензопила, и все стало как в Нижне-Свирском. Инспектор распиливал дерево на крупные куски, а я оттаскивал их на обочину. Справились мы быстро, но это оказалась только разминка. Спустя несколько сот метров - еще одно дерево, на этот раз упавший кедр со стволом приличной толщины. Пришлось пилить и его. Спил был красивый, ровного цвета - дерево было хорошее, и упало от ветра по причине неглубокой корневой системы. Проехали еще немного, и опять. Красивая пушистая пихта, упавшая всего несколько дней назад, лежала почти целиком на обочине, но ее длинные ветви все же мешали проезду. После - небольшой тополь с гнилой сердцевиной и довольно трухлявый. Он рассыпался от собственного падения, и некоторые из его толстых веток глубоко воткнулись в землю. Крупные куски можно было отломить от ствола вручную, но и его пришлось попилить. Наконец, уже перед самым концом пути - о чем я тогда не догадывался - дорогу перегородило дерево приличной толщины. По мнению инспектора, это мог быть ильм. Его древесина очень твердая и плотная. С ним нам пришлось повозиться немало. Сначала инспектор наметил на нем несколько спилов. Уже на этом этапе пила сдалась. Со словами - Если не найдем напильник, придется возвращаться. - инспектор отправился рыться в инструментах. Напильник нашелся, и инспектор стал не торопясь натачивать цепь.

Вся эта дорога была очень живописная. Она шла через смешанный кедровник вдоль русла реки, которое лежало справа. Противоположный берег был скальный, и там то и дело открывались живописные виды. То ровно высеченные камни стеной нависали над водой, то на почти отвесной стене каким-то образом держались крупные деревья. В самом русле лежали большие камни с ледяными шапочками, стремительно оббегаемые струями прозрачной воды. Я ехал и кусал локти оттого, что нельзя все это поснимать - даже если бы камера была с собой.

На одной из остановок, когда инспектор вышел, чтобы зарегистрировать тигриные следы, я заметил в сторонке кусты с незнакомыми красными ягодами. Выходить я не стал, но увидел, как инспектор, садясь в машину, насыпал что-то красное себе в бокальчик - кружку прикрепленную слева от руля. Поинтересовавшись, я выяснил, что это ягоды лимонника, и растут они не на кустах, а на лианах, которые держатся за кусты. Эти ягоды можно есть так, а можно добавлять в чай. На вкус они действительно кисленькие, и обладают каким-то сложным ароматом. Он показался мне знакомым, но я не сумел вспомнить, откуда.

Пока инспектор натачивал цепь, я осматривался вокруг. Справа все так же текла река. Ее русло и в этом месте имело живописные сцены. Сейчас у меня была бы возможность поснимать, захвати я с собой камеру. Просто так, на всякий случай я ее на маршрут не беру - весит она прилично, и может затруднить путь. Не раз я уже думал, как попросить, чтобы мне заранее сообщали характер маршрута, но не нашел, как это сделать. Даже и сам инспектор нередко узнает задачу только накануне, и просить его отчитываться волонтеру как-то неудобно. По другую сторону от дороги стояли большие кусты, и я направился к ним, чтобы поискать лимонник. Он тут действительно рос в изобилии. Его ягоды красивыми красными гроздьями свисали с длинных стеблей лиан, и местами превращались в целые яркие занавеси. Без труда набрав в пакетик приличную порцию на пробу, я вернулся к дороге. Прямо от нашего текущего фронта работ было видно следующее упавшее дерево - некрупное, оно имело множество длинных стволов, растущих почти параллельно. Дальше по дороге я не пошел - она вся поросла высокой травой, а тут могут водиться тигры.

Здесь стояли огромные деревья - около метра в диаметре с кряжистыми ветвями. Оказалось, что это тополи Максимовича. Об этих деревьях мне было известно. В них часто образуются глубокие дупла, в которых любят обустраиваться гималайские медведи. Одно из деревьев, точнее оставшийся от дерева ствол с таким дуплом на высоте метров семи от земли, я заметил. В книгах Арсеньева такие тополя тоже упоминаются. Удэгейцы делали из них лодки, выдалбливая их целиком из ствола. Такие лодки были основным средством летнего перемещения по рекам, и Арсеньев много ими пользовался в своих путешествиях. Деревья действительно впечатляющие, жаль, что я не имел возможности увидеть их в листве.

Наконец, пила была наточена, закончившееся было горючее пополнено, и толстый ствол дерева распилен на короткие куски. Пила справлялась очень хорошо - вероятно, обслуживалась как следует. Инспектор вдавливал специальный упор в ее корпусе в ствол, и, пользуясь им, как рычагом, быстро погружал лезвие с цепью всей его длиной в твердую древесину. Куски помельче мы быстро откатили в сторону, но центральная часть ствола была слишком тяжелой - и тратить на нее время не хотелось. Зацепив бревно тросом за буксировочную петлю машины, инспектор с ее помощью отволок его к обочине. С последним деревом мы справились между делом - еще прежде чем взяться за ильм, инспектор быстренько распилил его тонкие стволы на части, а я побросал их в сторону.

С ильмом мы провозились довольно долго и потратили немало сил. Мне такое занятие нравилось - все лучше, чем сидеть без дела. Однако, не зная оставшегося маршрута, я ждал не без волнения, будут ли еще поваленные деревья. Их не оказалось - вместо этого мы практически тут же выехали на поляну с избой. Она носила имя Усть-Шандуй. Это последняя изба на маршруте Тропы Арсеньева, а рядом с ней находятся ворота и самой тропы, с соответствующей надписью. Тут все стало на свои места - оказывается, мы занимались расчисткой тропы. Хотя по пути стояло несколько фотоловушек, основная наша задача сегодня была обеспечить возможность проезда по дороге. Похоже, по плану мы должны были немного пройти и глубже - но сегодня на это уже не оставалось времени.

Изба была примечательна двумя аспектами. Первый - она не завершена. В ее просторных сенях отсутствует потолок, как и оба фронтона под крышей. Чердак обеими сторонами смотрит на улицу. Некоторое количество досок, тем не менее, приготовлено. Второе - в ней я впервые увидел каны. Это система обогрева удыгейских жилищ и китайских фанз, которая применяется здесь исторически. Дымоход от печи устроен не вертикально, а горизонтально. Он проходит под рядами лежанок, и только в самом конце изгибается вертикально, выходя трубой на крышу. Лежанок у каждой стены две, и под каждой есть отдельное поддувало. Также маленькая топочка есть в основании вертикальной трубы. Разжигая такую систему, бывает непросто добиться хорошей тяги. Для того, чтобы ее улучшить, и применяется эта топочка. В ней разводится небольшой огонь, который помогает тянуть дым из основной печи. Благодаря тому, что лежанки расположены, по сути, прямо над печкой, обогреваются они намного лучше, чем если бы стояли, как обычно, отдельно. Впрочем, действительные свойства этих изб в условиях серьезных морозов мне пока неизвестны.

У избы мы не задерживались. Время поджимало, и пора было двигаться в обратный путь. Оказалось, что сегодняшнее расстояние было примерно 14 километров. На их преодоление в обратном направлении по расчищенной дороге, но с остановками на обслуживание фотоловушек, нам потребовалось два часа.

Впереди была среда. По опыту двух предыдущих недель, хотя и без других объективных причин, я предполагал, что ожидается выходной. Так и произошло. В планах инспектора было дальнейшее обслуживание автомобиля, и занять оно могло не только среду, но и четверг. На этот раз я жалел не сильно. На среду прогноз обещал начало обильного снегопада. Я слышал слово "тайфун", но это оказался обыкновенный циклон. Он принес, помимо снега, сильный ветер. Погода ожидалась почти в точности такая, как в вечер моего прибытия в эти приветливые места.

Моим предварительным планом на этот свободный день был еще один визит на морской берег, чтобы его поснимать. Когда в утренние часы я выглянул за дверь, чтобы ознакомиться с состоянием погоды, этот план рухнул. В воздухе, сколько было видно, плотным слоем летели снежинки. Очертания ближайшего холма едва угадывались в белой мгле. Снимать в такую погоду нечего было и думать - практически ничего не разглядеть. Ветер тоже поднялся, но это было уже неважно. На улице делать было нечего. Пришлось провести еще один день в помещении. Таких дней у меня здесь оказывается слишком много. Настолько, что я уже чувствую комнатную лихорадку - желание выйти куда угодно, в любую погоду, только чтобы хоть куда-нибудь выйти. Я уже попросил подобрать мне работу на такие случаи, но пока задач не нашлось.

Пришлось провести унылый день почти безделья. У меня появились было мысли сделать уборку, но они как-то улетучились. Большую часть дня я провел, исследуя разные незакрытые вопросы в интернетах, а закончил его и вовсе на ютубе. К такому количеству свободного времени я оказался не готов. В Лапландском мои незамысловатые услуги были нарасхват, и я не знал, как выкроить время для отдыха, а здесь картина обратная. Примерно половина дней приходится на отдых. В таком, не очень приятном настроении, я улегся спать. Назавтра намечалась интрига - снега насыпало немало, и как это повлияет на планы поездок, я не знал. О метели на улице свидетельствовало завывание какой-то вентиляционной дырки, которая находится в закрытой на ключ комнате. Поначалу я искал источник этих звуков, но потом привык, и перестал.

Утро четверга началось обычно. Я встал около восьми - наши выезды обычно начинаются в пол-десятого, к этому времени я и готовлюсь. Приведя себя в порядок и позавтракав, я улегся подремать в ожидании смски или звонка инспектора. Наступило десять - звонка не было. Одиннадцать - тоже. Я отправил вопрос сам. Ответ пришел не сразу, и был одновременно и тягостным, и интригующим. Сегодня мы никуда не ехали - обслуживание машины затягивалось. Однако завтра мне было предложено идти в пеший маршрут к озеру Брусничному, что у кордона Благодатное. Это как раз та местность, куда мы с инспектором на днях не попали по причине закрытого шлагбаума. Туда я буду сопровождать научную сотрудницу с которой прежде не встречался.

Погода на завтра в целом ожидалась чуть лучше. Сегодня днем прогноз объявлял -6 и ветер с порывами до 27 м/с. Завтра - примерно -7 с ветром в 20 м/с. Чтобы лучше ознакомиться с условиями, я отправился в магазин, а затем за водой. При том, что метель поднимала огромные облака снега с земли, день был солнечный. Оделся я не так максимально тепло, как в прошлую метель, и хотел выяснить, сработает ли такой костюм. Он сработал отлично. Мороза я не почувствовал, было даже жарковато. Сделав выбор одежды назавтра, я задумался только об одном. По карте маршрут был довольно длинный - около 14 км. Он идет вблизи морского побережья и имеет суммарный подъем около трехсот метров. С одной стороны, это схоже с моей первой прогулкой к пляжу. С другой - если там намело много снега, он может оказаться намного более трудоемким. Мне было сказано готовиться к очень сильному ветру, и взять с собой термос. Все равно это намного лучше, чем сидеть дома.

В середине дня выключился свет. На моем опыте это здесь впервые, и я не знал, как долго электричества не будет. Вся кухня, вода, а также обогреватель в комнате держатся на нем. Вчера я прочел сообщение, что в Дальнегорске на проводах образовались наледи в 35мм диаметром - это критическое значение, провода могут оборваться. Как влияют провода в Дальнегорске на наше электроснабжение, мне неизвестно. На всякий случай прикрыв форточку, чтоб сберечь тепло, я приготовился ждать. Часа через полтора, впрочем, свет снова зажегся. Не знаю, была ли причиной авария или какой-то местный ремонт. Не теряя возможности использовать электроэнергию, я отправился на кухню готовить запас еды - сосиски с циничным названием "Пятачок".

RU
EN